А когда она, встав на табурет и открыв шкаф, лезет за банкой соуса, что стоит на верхней полке, я возбуждаюсь по щелчку пальцев от вида упругой, ничем не прикрытой попки.
Совсем недавно я шлепал ее, а потом целовал и снова шлепал так, что на нежной коже оставались яркие следы, я их вижу и сейчас. Неслышно подхожу ближе, веду по ногам девушки, накрывая упругие полушария. Маша испуганно вздрагивает, вскрикивает, заваливается назад, падает в мои объятья.
— Ты напугал меня.
— Что делает самая красивая и сексуальная девушка планеты на кухне в два часа ночи, после того как совсем недавно молила меня остановиться и дать поспать?
— Я проголодалась, а у тебя совсем ничего нет в холодильнике.
— Меня практически не бывает дома.
— Работаем внеурочно, Денис Олегович, или даем частные консультации молоденьким студенткам? — Маша кокетливо улыбается, но в глазах настороженность, все еще держу ее в своих руках и не собираюсь отпускать.
— Ревнуешь?
— Вот еще, — гордо вздергивает носик.
Вижу, ревнует, и если ее ревность вырвется наружу, ни мне, ни тем, кто будет в тот момент рядом, не поздоровится.
Усаживаю ее на столешницу, рядом на включенной плите кастрюля с водой.
— Нет поводов для ревности, я на редкость не гуляющий.
— Думаешь, я поверю? А как же тот бородатый мужик из деревни, в шортах с перегаром, что затащил меня в свою баню и практически нагло воспользовался моей беззащитностью после перенесенного стресса и нетрезвым состоянием? Или это был не ты?
— Точно я, вот это меня и пугает, и радует одновременно, хочу пользоваться твоей беззащитностью постоянно и вылизывать киску.
— Денис, — бьет ладошкой по плечу, а мне только в радость.
Она невероятная, нет, я не преувеличиваю, те эмоции, что сейчас кипят во мне как лава в жерле вулкана, не сравнить ни с какими. То, что я когда-то испытывал к Еве — пыль, прах в сравнении с эмоциями, переполняющими меня сейчас.
Не могу насмотреться на Машу, член снова стоит колом, хочу видеть ее на своей кухне всегда, лучше сразу голенькую и пусть ничего не готовит.
— Что ты хотела приготовить?
— Макароны, только я не умею.
— Зачем дочери олигарха уметь варить макароны?
— При чем здесь это?
— Ни при чем, мне абсолютно все равно, чья ты дочь. Ты такая сексуальная сейчас, зацелованные губы, на щеках румянец. Поверь мне, мужчине пофиг на то, умеешь ли ты варить макароны или жарить картошку.
— Картошку тоже не умею, — смотрит виновато, обнимает за шею, сама, чертовка такая, трется о мой возбужденный член киской.
