— Предчувствие какое-то плохое, не сплю какую ночь, не из-за ора Паши, а просто мысли дурные лезут в голову.
— С чем или кем это связано? На работе проблемы?
— Нет, на работе все хорошо, — тру ладонью лоб, смотря на пустую тарелку перед собою. — Меня беспокоит Булат, он стал каким-то нервным, агрессивным. Дерзит мне, местами хамит, а если ставлю его на место, сразу же бежит к матери, жалуется на меня, а та предъявы кидает моей, а мне потом достается по полной программе. Зачем я его трогаю, он ведь у нас все никак не придет после смерти отца, зачем постоянно дергаю его из столицы, не даю нормально учиться.
А я знаю, что ни черта он не учится, что декан мне названивает и прямым текстом называет расценки для получения диплома. И я плачу, потому что в нашей семье положено иметь московский диплом.
— Булата давно надо проучить по-мужски, а ты вместе с теткой и твоей матерью в жопу ему дуете. Я вообще не пойму, почему к нему такое особое отношение, вроде не самый младший пацан, а выделяете именно его!!!
— Маленький был довольно милым ребенком.
— Зато сейчас наглый сосунок.
— Асхад, прекрати, он мне брат, как никак.
— В гробу я видел такого брата, который всадит в спину нож по рукоятку, еще несколько раз повернет для верности.
— Не драматизируй. Сейчас будет часть практики проходит под моим присмотром, в Москву вернется с четким понимаем, где его место.
— Ты вновь его оправдываешь, закрывая глаза на все его косяки. Уже забыл, как отмазывал от полиции в столице, когда этот сопляк устроил в клубе дебош? Забыл, как девок он трахает с элементами БСМД, потому что обычно ему видите ли скучно.
— Асхад… — морщусь от нелицеприятной правды. В груди страх разрастается из маленького комочка до огромного снежного кома. Страх связанный со Стеллой, с сумасшедшей зависимостью Булата к этой девушке. Он напоминает мне паука, который разбрасывает вокруг нее свои сети, заманивает к себе, ждет, когда бабочка попадет к нему в плен, чтобы с большим удовольствием ее сожрать!
В руке хрустнула рюмка.
Асхад приподнимает брови.
— Я не буду спрашивать, о чем ты подумал, выражение твоего лица внушает мне страх.
Поспешно отодвигаю от себя осколки, внутреннее содрогаясь от поглотившей меня черноты гнева. Всегда думал, что сумею себя в любой ситуации контролировать, но сейчас усомнился. Если брат хоть пальцем тронет Стеллу, я ему сверну шею собственными руками, не посмотрю, что родственники.
— Эмин! — доносится до меня встревоженный голос друга, он сжимает мое плечо.
