Подушки безопасности спасли меня от серьезных увечий, пара царапин не считалось. Эвакуатор оттащил авто на ближайшую стоянку. Поэтому вызываю такси.
В больнице своя суета, свой отдельный мир, в котором я совсем не ориентировался, только благодаря тому, что у Иман с собой был мобильник, нахожу нужную палату. Тетя Камила постаралась, мама лежала одна. Увидев меня, она еле заметно улыбнулась, а я замираю на пороге, не в силах сдвинуться с места от увиденного.
Монитор с какими-то линиями, сердечком и цифрами.
Бесконечное множество проводков. Бледное лицо мамы на казенной подушке выглядело совсем постаревшим и изможденным. Иман встает со стула возле кровати, уступая его мне.
— Мама, — в горле стоит ком, беру ее прохладную руку и трусь щекой, заглядывая в тусклые карие глаза. — Что это такое?
— Булат, солнце мое, — шепотом реагирует мама, прикрывая глаза. — Иман, пойди прогуляйся, я хочу побыть с сыном.
— Да, мама! — сестра неторопливо покидает палату, оставляет нас наедине.
— Булат! — смотрит на меня пристальным взглядом.
— Сынок, как так?
— Я не понимаю, мама, о чем ты?
— Это правда, что сказал Эмин?
— А что он сказал?
— Что ты насильник, что он прикрывает тебя?
Я теряю дар речи. Эмин это сказал матери??? Тяну губы в улыбке, гадая, что еще этот сукин сын рассказал матери. То, что он постоянно меня отмазывал, платил деньги — маме не следует знать, для нее я самый лучший, хороший, послушный, просто сокровище.
— Он показал видео, где ты… — мотаю головой, сжимаю ее ладонь, целуя пальцы.
Не надо говорить вслух, что там, догадываюсь.
— Это ложь, мама, монтаж. Эмин таким образом пытается настроить всех против меня, чтобы я подчинялся ему, принимал его решения без вопросов.
— Я тоже так подумала, не может мой славный мальчик быть насильником, — она облегченно выдыхает, какой-то датчик пищит, я обеспокоенно наблюдаю за странной скачкообразной линией на мониторе. — Ты же у меня всегда такой милый, с самого детства тебя оберегали и баловали. Эмин просто многое на себя берет… — на время мама замолкает, а я пытаюсь успокоиться, сдерживаю себя, хотя очень непросто сейчас изображать из себя примерного сына, когда ярость раздирает на части.
Убью его! Совсем потерял понимание, что можно, а что нельзя!
— Булат!
— Да мама?
— Не ругайся с Эмином, он хоть и не прав, но все же очень рассудительный, на его плечах очень многое лежит. Есть здравая мысль в его предложении. — я настораживаюсь, напрягаюсь, чуя подвох.
