Все же единственная ночь с Булатом имела последствия: я во всех мужчинах, парнях сразу же искала похотливый смысл в общении со мною. Головой понимала, что вряд ли Зарах Генрихович имеет на меня виды, а вот даже к нему у меня было настороженное отношение. Гене верила, Гене позволяла быть рядом с собою, мимолетно дотрагиваться, когда, например, забирал из моих рук пакеты с покупками.
Отламываю кусочек бисквита на тарелке, запихиваю его в рот, удерживая ложку зубами, отвечаю на письмо партнеру. Я чуть не подавилась, когда внезапно распахивается дверь.
На пороге стоит Эмин. Первую секунду сердце радостно екает, но едва наши глаза встречаются, шумно сглатываю. Эмин явно не в настроении, карие глаза мечут молнии, губы неподвижны, даже намека на улыбку нет.
— Наталья Олеговна, всем говорите, что проходит важное совещание, — бросает он через плечо моему секретарю, закрывая дверь на замок. Когда это делал Булат, я испытывала страх, когда это делал Эмин, я почему-то глупо надеюсь на что-то.
— Ничего не хочешь мне сказать? — резко спрашивает, отодвигая стул от стола. Сев, расстегнул пуговицу спереди на пиджаке и угрюмо на меня уставился в ожидании ответа.
Я некоторое время рассматриваю его лицо. Сколько мы не виделись? В конце лета, когда выяснилось, что он женат, когда я позволила себе мечтать о большем.
Никаких эмоций в нем, только темные круги под глазами, несколько морщинок в уголках, плотно сжатый рот, небрежная двухдневная щетина. Привычно весь в черном, но не привычно, что отсутствует галстук, распахнутый ворот рубашки демонстрирует смуглую шею.
— Если ты по поводу договора, то все решили сами, без твоего вмешательства, — взволнованно тараторю, перекладывая перед собой бумажки с места на место. Эмин слушает, не перебивает, в руках крутит карандаш, который был кем-то забыт на переговорном столе.
А я говорю, говорю, чувствую, что от волнения у меня пересыхает во рту, слюней нет, а он молчит, ничего не уточняет, никаких вопросов не задает, лишь пристально рассматривает поверхность стола.
Встаю, забыв надеть туфли, говорю о новом предложении, которое ещё Эмину не отсылала, кладу перед ним бумаги, отстраняясь от понимания, что он рядом, что я могу склониться ниже и украдкой вдохнуть его запах, получить долгожданную дозу своего персонального наркотика. Держусь, знаю, что бывших наркоманов не бывает, я не исключение, меня скрючивает внутри, ломает, соблазн в миллиметре от меня.
