— Я попрошу Галину Ивановну приготовить комнаты, завтра займусь организацией похорон Савицких.
— А отец?
— Его тело мы заберем домой.
— Стелла?
— Стелла? — карие глаза останавливаются на девушке в моих руках, хмурится. — Секретарша Савицкого предоставит мне контакты родственников, оповещу их о трагедии. Пусть они и занимаются Стеллой.
— Эмин… — я не согласен с ним, на языке вертится предложение, но брат, словно читает мои мысли, качает в отрицании головой.
— Послушай, но кто за нею присмотрит, как не мы в этой ситуации?
— Булат, мы в няньки не нанимались, у нас самих горе и надо достойно проводить в последний путь твоего отца.
Ты не о том, думаешь, брат! Она взрослая девочка, по законам совершеннолетняя, и может сама распорядится своей жизнью.
— Эмин, ей всего восемнадцать! Она никогда не сталкивалась с реальностью!
— А ты сталкивался? — иронично приподнимает бровь брат, ставит стакан на журнальный столик. — Я не собираюсь ее опекать, брать руководство бизнесом, уверен, что у Савицкого назначен человек, который со всеми проблемами разберется.
— Эмин, давай ты подумаешь!
— Данный вопрос не обсуждается! Я все сказал, Булат, мне добавить нечего и своего решения не собираюсь менять в угоду твоему эго! — Эмин сердится, глаза полыхают гневом, в воздухе витает напряжение, которое в любую минуту могло заискриться, вызвать вспышку, что спалит все вокруг.
— Сейчас я думаю не о себе, а о ней! — цежу сквозь зубы, осторожно посмотрев на девушку.
Она даже не шелохнулась.
— Пусть о ней думают ее родственники, но не ты и тем более не я! — он шумно выдыхает, прячет руки в карманы брюк, секунду стоит неподвижно, уходит, оставив меня в гостиной со спящей малышкой на руках.
Осторожно и медленно поднимаюсь на ноги, Стелла легкая, как пушинка, такую только и носить на руках. Расстояние до ее комнаты на второй этаж преодолеваю не спеша, ногой открываю дверь. Комната в ночной темноте, но свет с улицы чуть — чуть освещает помещение.
Вижу кровать, несу свою драгоценную ношу к ней, кладу ее на покрывало. Стелла вновь судорожно вздыхает, сворачивается в позу эмбриона. По-хорошему с нее нужно было снять платье, но не решаюсь прикоснуться, не хотел будить, не хотел испытывать свою выдержку.
Некоторое время смотрю на ее красивое лицо, нежно костяшками глажу по щеке, заправляя светлую прядь за ухо. Задерживая дыхание, нагибаюсь и целую в уголок рта. Она не просыпается.
