Она что-то кричит, но слов невозможно разобрать, вырывается из его рук, а он сгребает ее в охапку, прижимает к себе, гладит по волосам, не позволяет Стелле вырваться из его цепких рук. Она выглядит пойманной птицей, которую вскоре посадят в золотую клетку.
* * *Ее тепло согревает меня, белокурая головка лежит на моем плече, саму девушку я бережно обнимаю и убаюкиваю, как маленькую. Внутри все дрожит от волнения, боюсь дышать, чтобы не разбудить малышку."
"Слышу тихий голос Эмина из кабинета Станислава Сергеевича.
Он сразу же туда ушел, едва мы приехали, предоставив мне успокаивать Стеллу. Девушка всю дорогу до дома прорыдала, свернувшись калачиком на заднем сиденье автомобиля. Маленькая, потерянная, с красными глазами от слез — ее хотелось укрыть от реальности, обнять и забрать ее боль себе. Мне было невыносимо слышать, как из ее груди вырываются хрипы и тихий скулеж от боли потери.
В той аварии, что мы видели, погибли все. Погибли близкие наши люди, самые родные. Я еще до конца не осознал, что отца больше нет.
В суете не понимал, что делать, что говорить, на этой волне сблизился со Стеллой. Все вопросы взял на себя Эмин, оставаясь даже в такой сложной ситуации собранным, с холодной головой, с четким понимаем, что делать.
Раздаются неторопливые шаги. Поднимаю голову, Эмин на секунду задерживает на нас взгляд, идет в сторону бара. Удивленно вскидываю брови, брат не жаловал алкоголь.
Он наливает себе коньяк, с бокалом идет к ближайшему креслу, садится.
Откинувшись на спинку, расстегивает золотую булавку возле ворота рубашки, еще несколько пуговиц, словно ему трудно дышать. Делает большой глоток напитка, прикрывает глаза, запрокинув голову на подголовник кресла.
Тишину нарушает только тиканье напольных часов в гостиной. Время, которое нельзя ни повернуть назад, ни поторопить вперед. Время, которое не поддается управлению, и это ты подчиняешься ему, а не наоборот.
— Что теперь? — негромко спрашиваю, ибо нужно понимать, что делать дальше.
У отца осталось много не завершенных дел, бизнес, семья…у меня уже от мыслей кружится голова.
Эмин не реагирует. Осторожно меняю положение на диване, Стелла судорожно вздыхает, но не просыпается, только еще сильнее жмется ко мне. Замираю. Устремляю на брата призывный взгляд обратить на меня внимание, Эмин неохотно приоткрывает глаза, трет переносицу.
— Отнеси Стеллу в комнату.
— Мне удобно.
— Смотри сам, — допивает коньяк, встает.
