— Тогда добро пожаловать, Стелла Станиславовна, в мир успешных и занятых людей, — протягивает мне руку для пожатий, я уверенно протягиваю ладонь в ответ. Рукопожатие крепкое, тепло исходившие от его ладони медленно передается мне. Завороженно смотрю в карие глаза, не в силах моргнуть. Кажется, этот человек мне симпатичен.
* * *Потягиваюсь, кручу головой в разные стороны, бросаю взгляд на часы. Полдевятого вечера. На улице темно, а я все еще на работе.
Было мне легко? Нет. Плакала ли я в своей комнате, когда возвращалась домой? Да.
Хотелось мне все бросить? Да. Но мне не позволили сдаться. Эмин каждый день своим примером заставлял преодолевать трудности, пробовать, пробовать и еще раз пробовать, даже если с десятого раза не получалось. Он критиковал. Жестко, по делу, доводил до слез и не жалел, дожидался, когда иссякнуть слезы и жалость к самой себе, объяснял в чем были мои промахи. Уверена, что папа бы меня долго водил вокруг да около, поверхностно рассказывая, как и что работает.
Эмин не стал разводить церемонии, через неделю, как я вступила на должность помощницы, отправил навстречу с будущими инвесторами, перед этим два дня натаскивая по теме. Я его тихо ненавидела, а когда получили одобрение на инвестирование, визжала от радости, что это сделала именно я. Сама. Вечером Эмин отвел меня в ресторан и позволил одним бокалом вина отметить свою первую победу. Болтали мы о перспективах и моих планах.
Он оказался прав: как только втягиваешься, ни о чем больше не думаешь, кроме работы.
У меня не было минуты грустить, предаваться меланхолии. На девять и сорок дней сама, без сопровождающих, без публики сходила на кладбище, где поплакала, но в душе стало светло, легко, ведь осознала, что смогу сохранить папиного второго ребенка. Не без Эмина, конечно. Мне еще многому надо научиться, прежде чем смогу сказать ему: дальше я сама.
— Рабочее время давно окончено, а ты до сих пор на своем месте, — раздается голос в дверях.
Испуганно подпрыгиваю на месте, потом сердито поджимаю губы, скрывая свою радость. Приехал!
— Ты меня напугал!
— Чем? Вроде на мне нет простыни приведения, — Эмин входит в кабинет, в руках держит пакет. — Я в принципе догадывался, что ты еще в офисе, поэтому захватил еды. Не против позднего ужина?
— Китайская кухня?
— Твоя любимая. Кофе брать не стал, все равно через час поедем домой спать, — на переговорном столе появляются контейнеры, салфетки.
