Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Но тот, разгадав мой маневр, резко ушел влево. При этом он на миг ослабил хватку и дал мне сделать маленький глоток воздуха. Следующие удары я наносил пяткой. Они были нацелены сначала в ступню, а затем в голень противника. Но, учитывая мои маленькие габариты и мягкую обувь, они тоже не достигли нужного результата.

Я стал задыхаться. Следующие несколько попыток атаковать Кирпичева также не увенчались успехом. У меня перед глазами поплыли цветные круги, а в ушах зазвенело. И в этот момент я понял, что проиграл. Сейчас я вырублюсь.

А если Кирпичев и после этого не ослабит хватку, то мне конец.

Я захрипел и мои руки последним усилием инстинктивно ухватились за предплечье Кирпичева. Я знал, что это абсолютно бесполезно, но уже не контролировал свое тело. Оно из последних сил боролось за жизнь, беспощадно расходуя последние крохи кислорода.

Я уже готов был провалиться в беспамятство, как вдруг хватка Кирпичева ослабла, а потом и вовсе исчезла. Я повалился на землю и, сделав глубокий хрипящий вдох, тут же закашлялся.

Звенящая темнота потихоньку стала отступать, и я начал краешком сознания воспринимать окружающую действительность.

Неподалеку от меня что-то происходило. Слышались какие-то обрывистые крики:

— Мразь!.. Ублюдок!.. Убью!

С трудом, но я узнал этот голос. Я повернул голову и попытался сосредоточить расплывающееся зрение. Неподалеку от меня лежал Кирпичев, на нем сидел Стас и методично обрабатывал его профилактическими ударами. Даже учитывая то, что он берег правую руку и бил не в полную силу, результат для здоровья Кирпичева мог быть довольно плачевный.

— Стой! — прохрипел я. — Остановите его… — Я попытался подняться, но тело меня пока не слушалось.

К счастью, в этот момент к Стасу подскочили Саня с Андрюхой и оттащили его от Кирпича. Тот отполз на несколько шагов, потом довольно резво поднялся с земли и побежал прочь. Я внимательно следил за его удаляющейся фигурой. Вроде бы бежит прямо, не шатается. У меня сразу отлегло от сердца. Мозг не поврежден, а это значит, что жить будет.

И, что самое главное, будет молчать. Я обессиленно откинулся на землю и уставился в темнеющее небо. Мне нужно было восстановить дыхание и подождать, пока успокоится отплясывающее бешенную кадриль сердце.

Надо мной склонилось обеспокоенное Иркино лицо.

— Смирнов, ты как? Живой?

— Вроде бы да, — хрипло ответил я.

И тут она внезапно наклонилась ко мне и буквально впилась в меня своими губами. От неожиданности у меня вновь перехватило дыхание.