Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Чертовски приятно было, выбежав из прохладной воды, плюхнуться животом на горячий песочек и сгрести его руками к груди. Тело тут же согревалось и через минут пять можно было вновь бежать в воду. А купаться мы любили подолгу, пока губы не посинеют и зубы не начнут выбивать дробь.

В воде всегда развлечений хватало. Особенно если приехал на Волгу большой и веселой компанией. Мы иногда ловили бревна, каким-то образом попавшие в реку и, оседлав, пытались на них удержаться или даже нырнуть с них. Любили гурьбой плавать на матрасах и надувных подушках.

Ныряли с маской, прыгали с рук или плеч, играли в догонялки или водный футбол, соревновались, кто дольше продержится или проплывет под водой, строили песчаные крепости, делали плоскими камнями «блинчики» на воде, а также выдумывали множество других развлечений, доступных только в светлом детском возрасте.

После развала союза добыча песка постепенно остановилась, песчаные кучи пропали, а местность, где они находились заросла травой и кустарником.

И к моему пятидесятилетию о былом великолепии свидетельствовала только узкая полоска песка, тянущаяся до полуразрушенного причала бывшей хлебной базы. На этом самом причале когда-то баржи загружались зерном, передаваемым от элеваторов до берега по длинной транспортировочной ленте, подвешенной высоко над землей. Все это ушло вслед за канувшей в Лету страной.

И сейчас я всеми силами стремился вновь увидеть былое великолепие, былую бурную деятельность и широкий песчаный берег, заполненный загорающими и купающимися людьми.

Именно поэтому я и давил что есть сил на педали своего оранжевого Орленка.

И вот уже последний поворот, который скрывает от меня столь желанную картину. Я еще не видел те огромные песчаные горы, которые скрывались за кромкой соснового бора, но уже слышал крик чаек, многочисленные радостные возгласы отдыхающих и плеск волн, накатывающих на песчаный берег от очередного прошедшего по фарватеру корабля.

А еще я услышал рев двигателя. Его невозможно было не узнать. Это был бульдозер, на котором работал дядя Боря, отец Мишки Борисова. Если говорить уж совсем начистоту, то это был совсем не бульдозер, а Польский фронтальный колесный погрузчик L-34 (Стальная воля). Но мы все его называли просто «бульдозер». И Мишкин папа был не против. Он лишь ухмылялся и качал головой, когда, порой, слышал, что его чудо-машину сравнивают с обычным бульдозером.