Её (мой) ребенок

— И за шторкой кто-то был! — распахивает глаза и доверчиво смотрит, убеждающе мне кивая.

— Это Гавр на батарею греться бегает. Шуршит там… Не бойся!

Поднимаю покрывало с пола.

Малышка моя… закрыла меня… От этого очень тепло на сердце. Но больше — больно. И мне очень тяжело говорить сейчас.

— Давай еще поспим немного? — падаю рядом с ней.

— Часик… — прячусь с головой под покрывало.

Дайте отдышаться мне…

— Ууу… Ох уж этот животик! Могу разогреть твой «галушковый» суп.

— Никто не ест с утра суп! — стягивает покрывало.

— Никаких вискасов. Иначе, мама потом мне что-нибудь открутит.

— Если повезёт — ухо! — смеюсь я.

— Не бойся! Она только грозится. Но никогда не откручивает.

Гавр, клацая коготками, вперед нас бежит на кухню.

— Фак! — останавливаюсь перед стиральной машинкой.

Я же вещи вчера не развесил и вырубился. Ставлю на полоскание… Открываю шкаф с крупами.

— Гречка пойдет? Я молочную варить не умею.

— Пойдёт. А можно в нее налить молока?

Пока я варю нехитрую гречневую кашу, Аленка втихаря подкармливает Гаврюху печеньем.

— К маме… — вздыхаю я. — Принцесса… а ты хотела бы остаться здесь, со мной?

— А мама? — испуганно обмирая.

— Ну и с мамой, естественно! — поспешно добавляю я. — Может, мы её уговорим приехать после больницы сюда? Хотя бы на пару дней.

— Да-да-да!! — хлопает в ладоши Аленка.

Гавр, на всякий случай, сигает на пару метров в сторону.

— Мхм… — задумавшись, киваю я.

Идея прекрасна и утопична. Кошка не поедет. Я даже представить не могу, что должно случиться, чтобы она согласилась. Но это должно случиться и случиться должно до вечера.

Наливаю в почти готовую гречку стакан молока. Не уверен, что ее так варят, конечно. Но царица моя повелела…

Задумавшись слышу скрип двери. В моём доме скрипит только одна дверь. Надо бы ее тоже смазать. Петли на всех дверях давно приведены в порядок, а вот в спальню, где еще ремонт, я поставил ее совсем недавно… Стоп!

Оставляя на газу кашу, выглядываю в коридор.

Алёнка! Хулиганка маленькая… Сказал же — не заходить.

Останавливаюсь в дверях, скрещивая руки на груди и готовясь немножко отругать ее за непослушание. И… сердце моё дает сбой! Воздух замирает в легких. Потому что, положив на бетонный пол патрон, Алёнка, медленно замахивается над ним молотком.