Её несносный студент

По взгляду поплывшему вижу, что слабо она сейчас соображает. Вот и хорошо, вот так и должно быть. Развожу охрененно стройные ножки, подтягиваю Ксюшу к себе и вхожу резко, до упора, вырывая из груди Александровны громкий стон.

Это, сука, нереально просто. И я, конечно, понимаю, что охренел в конец и она вообще-то болеет, вот только вся эта правильная ерунда у меня из головы вылетает, когда Ксюша в нетерпении начинается двигаться, насаживаясь на мой член. Сама! Сама, черт меня дери!

— Хочешь меня? — дразню ее, сам едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

— Егор, — хнычет жалобно.

— Ну так что, Ксюш, что там видно будет?

Скольжу медленно, выхожу практически, сам на грани, но ее… ее нужно наказать.

— Я не слышу, малыш.

— Егор! — обхватывает меня ногами, к себе притянуть пытается.

Не так быстро, малышка, не так быстро.

— Будешь со мной жить?

— Волков, я тебя придушу, — шипит змейка моя. Ничего шипи-шипи.

Она кусает губы, смотрит на меня злобно, но противится, молчит, зараза моя правильная.

— Маленькая, моя, красавица.

Я вижу, как закатываются от удовольствия ее глаза, как малышка размыкает губы и стонет, Боже, как красиво она стонет. Это, сука, лучшее, что я слышал в своей недолгой жизни. Толкаюсь в нее сильнее, и надо быть осторожнее, нежнее, но как? Как тут осторожнее, когда она выгибается так нереально красиво, грудь свою охрененную под мои губы подставляет, и я беру, конечно, беру все, что Александровна мне дает, потому что это нереальные, запредельные просто ощущения, чистейший кайф.

Она сладка, моя девочка, до одурения сладкая, зарывается пальчиками в мои волосы, сильнее прижимает к голову к своей груди, явно наслаждаясь движениями моего языка.

Что же ты делаешь, Александровна, я же ни хрена не сдержусь и все закончится раньше, чем планировалось.

Моя скромная, вечно краснеющая и смущающаяся девочка, сейчас такая открытая. С ума же можно сойти, просто крышей поехать.

— Ксюша, моя, моя, моя.

— Еще, быстрее, — сама насаживается на мой член, сама двигается.

Толкаюсь жестче, врываюсь в малышку до упора, едва сохраняя рассудок.

— Так? Так ты хочешь?

— Будешь со мной жить? — останавливаюсь в тот момент, когда она уже готова кончить.