Её несносный студент

И все, хоть самому с моста шагай.

— Который час? — спрашиваю, возвращаясь в комнату, Белый плетется за мной.

— Успеем, если ты задом шевелить начнешь, — он осматривается в комнате, словно кого-то выискивая. — А где эта, Маринка?

— Нет ее, домой отправил.

— Че не встал? — ржет придурок, знал бы он, насколько сейчас прав.

— Ой да завали, — отмахиваюсь и прусь в ванную. Душ никто не отменял.

— Да лааадно, — летит в спину, — да ну нафиг, не рановато? — Белый продолжает ржать, явно нарываясь получить по смазливой роже.

Ничего не ответив, хлопаю дверью ванной. Бесит. Он же теперь не отстанет, и че такой догадливый? Придушил бы, да друг ведь, нельзя. А жаль.

Включаю холодную воду — самое то, чтобы проснуться окончательно и ослабить боль во всем тебе. Нехило мне, однако, вчера прилетело. И как я не заметил? Это я удачно Маринку выпроводил, последнее, что нужно после драки — секс-марафон.

Вода притупляет ломоту в теле, прикрываю глаза, опираюсь спиной на стенку кабинки и прокручиваю в мыслях вчерашний вечер.

Перед глазами появляется тонкая фигурка, чтоб ее. И что мне с этой одержимостью делать? Говорят, чувства со временем остывают, даже самые сильные, а у меня что? Я, млин, лысый что ли? Какого черта ни хера не остывают, только сильнее с каждым разом становятся, острее, невыносимее. Я же каждую ее черту помню, каждую морщинку. Это вообще нормально? Она послала меня, открытым текстом заявив, что я не соответствую. Пацан семнадцатилетний, куда мне было до мужика на мерине? Но я ведь помню, все еще помню, как она в моих объятиях дрожала, как на мои поцелуи отвечала. Словно это все вчера было.

Может Белый и прав, хватит уже, ненормально это, она замужем, а я… а мне пора за голову взяться, не зря же я домой вернулся. А желание выть от тоски однажды притупится, может даже и вовсе исчезнет.

— Слышь, ихтиандр долбанный, ты еще долго плескаться собираешься? — Белый орет за дверью, я как раз воду выключаю.

Вытираюсь, оборачиваюсь полотенцем и выхожу из ванной.

Белый к моему появление успевает вернуться в комнату, сидит теперь на кровати с моим телефоном в руках.

— Я не то имел в виду, когда просил тебя шевелить задом, — осматривает меня и с серьезным видом продолжает: — ты, конечно, ничего, но я из другой лиги.

— Я тебе сейчас зубной ряд поправлю.

— Поправлялка еще не выросла, — он протягивает мне телефон, — на, тебе мать звонила раза три, пока ты там плескался, рыбка золотая, блин.