Её несносный студент

Целую ее и понимаю, что это у нас не просто надолго, это навсегда.

— Пойдем, замерзнешь, — беру ее за руку, подвожу к дверце, помогаю забраться в салон, сам обхожу машину и забираюсь на водительское сидение. — Ксюш, на меня посмотри.

Она выполняет мою просьбу не задумываясь.

Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза.

— Чтобы больше я ничего подобного не слышал, проблемы будем решать по мере их поступления, вместе решать, а не рубить с плеча. Это ясно?

— Ясно, — бурчит, словно ребенок нашкодивший. Ребенок, блин, и есть.

— Ну и отлично, тогда поехали за малявкой и домой, я с тобой еще не закончил, наказывать буду.

— Да, принцесса? — смотрю на малявку, и улыбаться тянет.

Она замолкает, внимательно на меня глядит, словно взвешивая, стоит ли продолжать, а я жду, не тороплю ребенка, не подталкиваю.

— А ты маму сильно любишь? — спрашивает с присущей ей, детской непосредственностью. И как тут не улыбнуться?

Смешная она, малявка, вопросы серьезные такие задает, правильные.

— Сильно, малех, — отвечаю, даже не задумываясь.

— А можно… — замолкает, словно боясь продолжить, смотрит на меня нерешительно, хмурится, бровки маленькие к переносице сводит.

— А можно ты будешь моим папой? — выдает на одном дыхании.

Не сказать, что вопрос ее для меня становится неожиданностью. Нет, подобное развитие событий вполне логично. Малявка меня еще в день нашего знакомства приняла, смущалась, конечно, но в маленькой своей головке наверняка галочку поставила.

— А ты пообещаешь мне, что сейчас залезешь под одеяло, повернешься на бочок, и постараешься заснуть?

Она кивает молча, но с энтузиазмом.

— Тогда можно, — подмигиваю малявке, а сам думаю о том, что конкретно я так попал.

Кому расскажешь — засмеют и пальцем у виска покрутят. Мол, куда в восемнадцать лет брать ответственность за чужого ребенка. Даже Белый на меня, как на дебила конченного смотрел. И я, конечно, понимаю, как все это со стороны выглядит, но как-то пофиг совершенно.

Мне хорошо, я реально кайфую от одной лишь мысли о своих девчонках. Да, моих, а как иначе? И я счастлив вполне, даже более чем счастлив.

И, наверное, я слишком долго думаю о своем, потому что не успеваю среагировать, когда малявка, резво подскочив, бросается ко мне на шею, вынуждая завалиться на кровать. Приехали, меня — лба двухметрового — уложил на лопатки четырехлетний ребенок.