Её несносный студент

И не выпускает, из своих стальных объятий не выпускает, продолжает удерживать одной рукой, так сильно, что нет у меня никаких шансов вырваться, а вторая… вторая все также находится там, где ее вообще не должно быть. Боже, это какой-то дурацкий сон, в котором я так просто позволяю себя трогать, гладить и не могу, просто не могу сопротивляться.

— Егор, — ладонями упираюсь в грудь парня, всеми силами стараясь взять себя в руки, заставить шевелиться обмякшее после сногсшибательного, ошеломительного просто оргазма, тело.

— Только заикнись о неправильности, — цедит сквозь зубы, рука сжимается на талии, причиняя легкую боль, отрезвляя, прогоняя наплывший, затопивший сознание морок.

— Но это так, — хриплю, потому что голос внезапно садится, теряется, и во рту такая тотальная засуха, что говорить становится невозможно.

Отстраняюсь немного, Волков позволяет, видно осознав, что боль причиняет, но продолжает удерживать. Поднимаю голову, смотрю в горящие пламенем голубые глаза. И взгляд этот — полный нескрываемого, хищного желания — пугает, и в тоже время вызывает какое-то странное ощущение эйфории, легкости.

— Хочешь еще раз? — наклонившись ко мне и цепляя мочку уха, шепчет тихо, а я глаза прикрываю и дышать начинаю тяжело и часто. — Хочешь ведь, я чувствую, не сопротивляйся, Александровна, все равно ведь сдашься.

Последние слова на меня словно ушат с ледяной водой действуют. Марево, затмившее рассудок рассеивается в тот же миг, а вместо него накатывает тошнота и отвращение к себе. А еще злость, ярость даже.

Да как он смеет вообще?

Дергаюсь резко, толкаю Волков в грудь, уговаривая себя дышать. К горлу подкатывает огромный, мерзкий ком, а в носу противно щиплет. Только не расплакаться, только не позволить себе слабость. Пусть катится к черту, самоуверенный, мажористый гад.

— Ты тут ни при чем, у меня просто давно не было мужчины, — выпаливаю зачем-то, просто на зло, просто чтобы уязвить.

Понимаю, что глупо это и по-детски, и выше этого нужно быть, выше, а не могу, обида накрывает с головой, а по жилам растекается чистая злость, заполняя каждую клеточку моего тела, вызывая небывалый, яростный протест.

— Что ты сейчас сказала?

Вопреки моим надеждам Волков не отпускает, только усиливает хватку.