Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Слово «щедрый» явно было услышано и отложилось в их блокнотах.

Я же стоял в стороне и смотрел на них, понимая, что всё это — театральная постановка. И что за их «честностью» и «заботой» скрывается куда более хищный расчёт, о котором они, разумеется, не скажут ни слова перед камерами.

Граф чуть отстранился от микрофона, будто обдумывал что-то, затем медленно вернул взгляд к журналистам и сдержанно улыбнулся.

— Впрочем… — он сделал короткую паузу, — зачем нам вообще мелочиться цифрами?

Толпа притихла. Даже те, кто записывал, подняли глаза.

— Я только что подумал… У меня в Москве есть квартира. — Он говорил неторопливо, смакуя каждое слово, будто описывал сокровище. — Хорошее место, почти центр, рядом метро, транспорт. И участок при ней — около пяти соток, ухоженный, с садом.

Он слегка развёл руки, словно предлагая залу самим оценить масштаб жеста.

— Думаю, это куда достойнее, чем тянуть выплату годами. Барон Мечев сможет обосноваться в столице и вести жизнь, как подобает человеку его положения.

Барон Румянцев сдержанно кивнул, подтверждая услышанное, а граф закончил мягким, но отчётливо поставленным тоном:

— Мы будем с интересом ждать ответа барона на это… щедрое предложение.

В толпе пронёсся одобрительный ропот, кто-то даже зааплодировал, журналисты поспешили зафиксировать каждое слово. Для людей, не знающих их истинных замыслов, это выглядело как безупречный жест великодушия: отдать вместо денег московскую квартиру с участком.

Если смотреть по рынку и по бумагам, что я успел пролистать, такой завод в его нынешнем состоянии стоит… ну, триста, может, четыреста пятьдесят тысяч.

И чем больше я прикидывал, тем сильнее свербила мысль: слишком уж щедрый подарок, чтобы быть просто жестом. Слишком красиво обёрнуто, чтобы не скрывать яда внутри.

Металлический холод коснулся ладони — что-то круглое, тяжёлое.

Звуки, лица, даже собственное тело растворились, будто их никогда не было. Я оказался в тьме, вязкой и бездонной, где нет ни верха, ни низа.

И в этой тьме я чувствовал, но не глазами, а чем-то иным, чужим.

Сначала — липкий страх, тихий, почти привычный, вплетённый в каждое движение. Влажный запах разложения, не отталкивающий, а успокаивающий. Голод. Постоянный, как тень.