Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Эхо будто знает, чего от этих мест ждут. Люди приезжают с одинаковым настроем: отдых, покой, восстановление. И Эхо не просто подстраивается — оно усиливает эффект. Создаёт особую атмосферу. Там даже сами монстры другие — менее агрессивные, мягкие, безопасные. Иногда их приручают — держат как питомцев.

Он сделал паузу, чуть опустив глаза:

— Есть мнение, что Эхо делает эти места местами отдыха не случайно. Что система мира как будто оставила нам уголки для передышки. Эмоциональные узлы, в которых человек может восстановиться.

Эхо там даже другого фона — успокаивающего, восстанавливающего. Почти во всех регионах есть такие зоны. Где-то это отели, где-то санатории, где-то — целые города. Но попасть туда трудно. Очереди, конкуренция, политика. Ведь отдых — теперь не просто роскошь. Это часть системы равновесия.

— То есть... — я чуть замер, осознавая — и в то же время формулируя вслух, — Эхо улавливает не только наличие людей, но и то, чего они хотят от места, в котором находятся. Их ожидания. Настроения. Воспоминания.

И строит климат, структуру, даже архитектуру частично — под это?

Яков слегка склонил голову, как будто подтверждая:

— Да, господин. Мир живёт в ответ. Именно так и устроена наша эпоха.

Я задержал взгляд на Якове. Интонация, с которой он это произнёс, заставила меня насторожиться. Он говорил об этом с какой-то печальной уверенностью, будто за этими словами стояло больше, чем просто философия.

Я решил спросить Дворецкого напрямую — слишком многое не сходилось.

— Климат у вас всегда был таким? Или что-то произошло, что его изменило? — я задержал на нём взгляд.

— Потому что, когда вы говорили о Севере, упомянули, что люди адаптировались. Но такая адаптация не происходит за столетия. Это требует миллионов лет. Это эволюция, а не просто привычка. Я могу поверить, что растения мутировали, что-то проросло за пару веков, но чтобы человек стал спокойно жить в условиях вечной зимы?.. Это не просто холод. Вы сами сказали — там по-настоящему сурово.

Яков слегка опустил глаза. Его ответ был коротким, но в нём чувствовалось что-то большее, чем просто знание.

— Нет, господин. Так было не всегда. Всё изменилось после Вспышки. Мир изменился. Мы изменились. И климат — тоже.

Он сделал паузу. Мне хватило времени, чтобы рассмотреть. Дворецкий говорил об этом всём так, словно видел это сам. Словно находился рядом, когда всё происходило. Это ощущалось не как пересказ чужой истории — а как воспоминание. Но не может же быть... На вид ему не больше сорока.