Экипаж

Великан был единственным, кроме Денисова, кому нравилось отсутствие тяжести – впервые он чувствовал себя легким и невесомым. В обнимку с ним спала Джина – ей было лениво как-то закрепляться в пространстве, поэтому она просто пристегнула брючный ремень к пальцам алкморега и задремала, упираясь каблуками ему в живот. Денисов, когда это увидел, оценил идею и сделал точно так же – пристегнул себя брючным ремнем. К ремню Джины. Так что сейчас они напоминали сиамских близнецов. Только не очень похожих.

Дитирон тоже спал.

И, в отличие от всех этих человеческих неженок, он не стал себя никуда прикреплять. Просто свернулся калачиком, напоминая трехпоясного броненосца в свернутом состоянии, и задремал, медленно плавая где-то под потолком. Время от времени он натыкался на что-нибудь, но его это беспокоило мало – свернутого уу-де-шуу вообще трудно как-либо побеспокоить. Все равно что черепаха, спрятавшаяся в панцирь. Или, опять же, свернувшийся броненосец.

Рудольф не спал. Он возился в машинном отделении, ожесточенно чиня искусственную гравитацию.

Работа шла медленно из-за практически полного отсутствия запчастей. Дело в том, что пару недель назад эта установка уже ломалась, и в тот раз механик извел на ее починку почти весь свой запас. Обновить его он еще не успел.

Соазссь тоже не спал – он плавал в трюме, пересчитывая, оценивая и каталогизируя доставшуюся добычу. А заодно прикидывая, чему будет равна его доля после реализации оной.

Не спал и Сиреневый Бархат – Плывущие вообще не спят в том смысле, в каком мы это понимаем.

Время от времени они впадают в своего рода коматозное состояние, но это происходит вдвое реже и длится вдвое меньше, чем у людей. Невесомость его тоже не смущала – гравитация Плывущим вообще безразлична. Что есть, что нет – они постоянно поддерживают вокруг себя поле, избавляющее от такой досадной обузы, как сила тяжести.

И, конечно, не спал капитан. Он восседал на своем троне и вполголоса беседовал с Ежовым, медленно летающим вокруг него подобно спутнику.

Святослав и Михаил обсуждали общую картину ситуации. Рядом с ними плавали шарики кофе – в момент аварии рядом с Моручи стояла кофейная чашка. Теперь жидкость превратилась в несколько микроскопических планет и пустилась в свободное странствие по мостику.

- Именно так, - кивнул Моручи, указывая на одну из точек в голоэкране. – Это космическая станция чужих. Названия нет, только номер... очень длинный. Личное имущество Куросавы.