Экипаж

Пару раз он сверялся со словарем в личном информе, переводя непонятные места. Увы, просто запустить программу-переводчик не было возможности – никакая программа не может работать с поврежденным текстом. В итоге всегда получается страшная белиберда.

- Работа движется... – начал переводить механик. – Выделили... тут слово пропущено... хромосомы, кажется... не может быть... цельный... может сработать... как такое... Капитан, тут читаются только отдельные слова!

- Ничего, давай как получится.

- Квадро... доктор Ванек думает.

.. неправильно... зря начали... движется... зашевелилось... неконтролируемый рост клеток... нужна чистая протоплазма... заражено... сегодня умер... сожрало... ужасный... возможно, ценителл... все новые... не помогает... закончились запасы... отправили заказ... не успеют... связи больше нет... болезнь распространяется... катер провалился в трещину... сторожевой спутник сломался... все растет... добралось до склада... огромный... оружия нет... убил... корабль не придет... выхода нет... ловушка. .. запах... доктор Ванек заразился... все пропало... ноги опухают... я заражен... ценителл... нет выхода... смерть... пахнет все сильнее... скрылось в трещине... ушло под землю... затаилось... кошмар... Малгожата исчезла... я последний... смерть... надо уничтожить, пока не поздно... нога отвалилась... боли уже нет... поздно... это конец...

- Это все? – после довольно продолжительной паузы спросил Моручи.

- Все, что удалось прочесть, - медленно кивнул Рудольф.

Неожиданно пискнул капитанский информ.

Святослав выслушал сообщение с непроницаемым лицом, хотя его губы сжимались во все более узкую полосочку.

- У группы «Борея» проблемы, - сказал он нетерпеливо глядящим на него лицам. – Я не очень понял, какие, но, похоже, очень серьезные... Срочно возвращаемся.

Возвращаясь на катер, отряд, вероятно, свернул куда-то не туда. Во всяком случае, никто не помнил, чтобы раньше они проходили через этот белый зал с добрым десятком выходов.

- Чем-то пахнет... – принюхался к воздуху Остап.

- Моя тоже чую, - согласился Дитирон.

Этот аромат трудно было не учуять. Ужасная вонь, настоящий смрад, от которого слезились глаза, и неудержимо хотелось опорожнить желудок. Собственно говоря, способность трезво рассуждать сохранили только Остап, носовые фильтры которого приняли на себя большую часть заряда, и Дитирон, наиболее устойчивый к неприятным запахам. Для него обоняние было всего лишь инструментом – и очень надежным.

А вот лица остальных явственно позеленели.