Экипаж

И гроб в самом центре, в котором уже едва заметно светился ирронациевый венок. Ужасное вещество полностью сгорело, но успело совершить свое черное дело...

- Не может быть... – окаменело смотрел на это Моручи, глядя на информ. – Одна минута... опоздали на одну минуту... одна минута погубила Империю...

- И какая из этих луж император? – осмотрел помещение детектив.

- Да разве же теперь определишь... Все они теперь на одно лицо... хотя кое-что очень странно. Маловато жертв... – озадаченно нахмурился Моручи.

– Здесь должны были быть члены Императорского Дома, высокопоставленные сановники, духовные лица... и сам Великий Муфтий должен был быть. Всего около сотни...

- А мне еще кое-что кажется странным. Императрица почему-то осталась цела... - заглянул в саркофаг Михаил.

Тело мертвой красавицы выглядело свежим и нетронутым, как будто она просто прилегла отдохнуть на минутку. Конечно, так и должно было быть – консервирующий саркофаг мог сохранять ее нетленной хоть вечно. Однако излучение ирронация пагубно действовало на любую протоплазму – что живую, что мертвую.

Так что императрица Белинда также должна была превратиться в зловонную зеленую лужу...

- Да какая разница... – не пожелал сейчас размышлять над очередной загадкой капитан. – Какая разница...

- Так что, вас можно поздравить, ваше величество? – грустно посмотрел на него Ежов. – Насколько я понимаю, теперь...

- Да, думаю, да... – без видимой радости кивнул Моручи. – Да уж, теперь...

- Теперь, как и раньше, императором остаюсь я, - ледяным голосом сказал кто-то за их спинами.

– А ваши слова, господа, являются государственной изменой...

Моручи и Ежов развернулись в сторону говорившего. Очень медленно.

Там стоял типичный имперец – рослый, мускулистый, усатый, с каплей японских черт в лице. Одет в военную форму, похожую на ту, что всегда носил Моручи, только потемнее и с другими погонами. Черные волосы украшены простым платиновым обручем с одним-единственным украшением – стилизованным полумесяцем в центре.

Символ императорской власти...

За его спиной возвышался Великий Муфтий, держащий за шкирку слабо вырывающегося Денисова. Время от времени старик встряхивал добычу, но в этом не было особой нужды – на лице воришки было написано странное оцепенение.

Моручи медленно приложил ладонь к виску – отдал честь. Имперцы, будучи очень милитаристским народом, не кланялись своему императору, а отдавали честь. Ежов посмотрел на него и повторил жест.