Экипаж

И еще есть четвертый, секретный, на крайний случай.

«Вурдалак» был сравнительно небольшим кораблем. По-настоящему крупные корабли вообще не приземляются на планеты. Само собой, бывают исключения, но обычно они просто зависают на орбите, а грузы и пассажиров спускают на посадочных ботах или телепортируют. Но «Вурдалак» в этом не нуждался – он с легкостью мог и взлетать и приземляться самостоятельно. Тридцать девять метров в длину, двадцать шесть в ширину, двенадцать в высоту без амортизаторов. Не мелочь, конечно, но отнюдь не гигант.

У трапа деловито попискивал Тайфун, ощетинившийся дулами – стоял на страже. На него облокотилась Джина, держащая в руке зажженную сигарету. Во рту у нее тоже торчала сигарета. Сигареты были какие-то странные – очень длинные, голубого цвета, и словно бы металлические.

- Джиночка, солнышко, а где все наши? – улыбнулся второму пилоту Койфман.

- Соазссь в трюме – торгуется с заказчиками. Что-то они ему там неправильно заплатили... – равнодушно ответила Джина. – Дитирон и Дельта с ним – помогают.

- В смысле – память? – не понял Михаил.

- Тебя не касается, - деловито щелкнула его в лоб Джина. Она, похоже, даже радовалась, что у нее появился «мальчик для битья».

- Джиночка, ну как же тебе не стыдно? - ласково наступил ей на ногу старичок. – Остап, Мишенька, у нас как кот – метит все планеты, на которые прилетает.

- Ось так, - согласился берсерк, появляясь из-за левого крыла. – Ось и смачно я причал удобрив! А що вы сказалы?

- А то, что Мишеньку надо бы в город доставить, - пояснил Койфман. – Мы же обещали ему помогать? Вот и надо помогать.

- Та це мы завжды! – не стал спорить Остап. – Ща катир вытащимо, та политым, куды кажешь.

- Смотри у меня, - прошипела Джина, хватая Ежова за лацканы комбинезона. Ему оставили капитанский мундир, хотя и скрепя сердце. – Ой, смотри, если сбежишь, я твой [цензура] в мясорубку засуну и буду крутить, пока брызги не полетят! А потом изнасилую!

- Интересно, как?.

Из трюмного люка, покачиваясь, вышел Остап. И Ежов моментально забыл обо всех угрозах Джины – глаза у него чуть не вылезли из орбит. Когда великан говорил «вытащимо», он имел в виду именно то, что имел в виду. Он имел в виду...

- Остапчик, опять придуриваешься? – неодобрительно посмотрел на это Койфман.