Экипаж

Если мы из-за тебя опоздаем доставить следующий груз, Соазссь тебя своими щупальцами задушит...

- Шах и мат, - передвинул ферзя Святослав.

Денисов некоторое время смотрел на доску, а потом перевернул ее, взяв себе белых.

- Давай-ка еще разок, - потребовал он.

- Я выиграл девять раз – может, хватит? – хмыкнул Моручи. – Ты абсолютно уверен, что отсюда нет выхода?

- Курить будешь? – вместо ответа вытащил из подушки две сигареты Денисов. – Последние!

- Никогда не увлекался, - рассеянно ответил Моручи.

- Ну смотри. Тут, вообще-то, курить не разрешают – я контрабандой протащил... – спрятал одну сигарету обратно воришка. – Ладно, блин, ща я тебя все-таки обматерю!.. ну, типа, мат поставлю...

Пока Николай заново расставлял фигуры, Святослав в который раз попытался раздвинуть решетки на окне. Однако сварили их на совесть – они не поддавались даже стальным мышцам урожденного имперца. Да если бы и поддались – их палата располагалась на пятом этаже, а потолки в доме для умалишенных были высокими.

Моручи уже больше суток ломал голову над двумя вопросами – как сбежать из больницы и как вернуться домой? Первый вопрос волновал его не очень сильно – в принципе, он мог сбежать в любой момент. Необязательно же через окно... Только вот смысл? Куда ему бежать-то? Здесь хотя бы кормят... Поэтому он решил оставаться здесь, пока не придумает способа вернуться домой. С точки зрения логики, если он как-то попал сюда, значит как-то можно и вернуться обратно.

- Завтра братан мой заглянуть должен, - лениво сообщил Денисов. – Попросим его тебя вытащить – он может... если захочет. Придется расплачиваться... или отрабатывать. Тебе что больше нравится?

- Пока что не имеет смысла, - потер лоб Моручи. – Ты абсолютно уверен, что у вас нет ни одного ментата?

- Да заколебал уже, блин! – вспылил Денисов. – Десятый раз спрашиваешь! Отвечаю – есть всякие бабки-шепотухи, целители кармы и астрологи.

К Моручи подошел Горец, уставился на него и широко открыл рот. Из него закапала слюна.

Горца освободили от рубашки еще вчера – у него наступило некоторое просветление, и он перестал буянить. Против освобождения Моручи врачи тоже не возражали – он вел себя тихо. Ему даже вернули его одежду... точнее, не его, а Ежова.