Экипаж

– Не убивал я никого!

Оборванную нить тут же сменила другая – паутинные железы уу-де-шуу могут выдать до сотни метров паутины зараз. Но Дитирону не понравилась легкость, с какой его тенета порвали – он привык к более хлипкой добыче. Бронированный монстр начал выплевывать липкие нити с утроенной скоростью, заматывая Михаила в кокон.

Его подтянули вплотную к могучим рукам-бивням, и он с ужасом представил, как эти костяные пики пронзают его насквозь. А потом Дитирон вполне может его сожрать – уу-де-шуу предпочитали жарить мясо на кострах, но не брезговали и сырьем.

- Моя твоя не верить! – угрожающе оскалился инопланетный дикарь. – Капитан – моя друг! Капитан спасать моя от те-сте-ссуу-так!

- Отпусти, болван! – прокряхтел Михаил. – Если ты меня убьешь, твоего капитана уже никто не найдет!

- Что? Почему? – удивился Дитирон.

- Потому что только я один могу его найти, - насколько смог уверенно заявил Ежов. Хотя он сильно сомневался, что даже такое примитивное существо поверит в столь очевидную брехню.

Дитирон некоторое время с колебанием смотрел на Ежова снизу вверх. Все-таки в Михаиле было почти два метра, а средний рост уу-де-шуу – метр шестьдесят. И Дитирон был как раз самым что ни на есть средним. Но Ежов стоял, обмотанный паутиной, и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, а Дитирон в любой момент мог проткнуть его голыми руками.

- Моя твоя не верить! – прорычал он наконец. В его пасти показалась голодная слюна.

- Послушай, ну дай мне шанс! – взмолился Михаил, стараясь дышать в другую сторону – дыхание уу-де-шуу пахло отнюдь не розами. – Если ты меня убьешь, разве это поможет капитану? А вот если отпустишь, я, может, что-нибудь все-таки смогу сделать.

- Что? – не понял Дитирон. Ежов просто-таки слышал, как в его первобытной голове скрипят шестеренки. – Моя понимать... Моя думай, надо подождать – если твоя возвращать капитан, моя твоя друг, а если нет – моя твоя сырым кушай! Правильно?

- Здорово! – быстро закивал Ежов. – Ну, видишь, как хорошо разобрались!

Дитирон неохотно расслабил паутинные бородавки, и нити отсоединились от его «рук».