Экс-любовники (СИ)

Настроение у меня боевое. Такое, что пальцы сами собой сжимаются, как у взбесившегося Стэтхэма во второсортном боевике. Сейчас я даже рада, что Толик завалился в кабинет к Кариму со своим идиотским вопросом про доставку салата. Вася жаждет крови. Васе нужен повод.

— Всем доброе утро, — сладко улыбаюсь я, отпихнув локтем дверь в кухню. — Как настроение? Отличное? Вот и прекрасно. А я к вам по поводу отпусков.

Кондитеры и повара при заветном слове «отпуск» моментально превращаются в слух. Они у меня с начала лета себе сладкие тёплые денечки выгрызают.

— Толик, ты ведь в августе хотел, да? — Моя улыбка становится ещё слаще, чтобы замаскировать капающий с клыков яд.

Длинная шея дёргается — Толик кивает.

— Боюсь, не получится, — с садистским удовольствием заключаю я. — В связи с открытием террасы увеличится нагрузка на кухню, так что положенные две недели отдохнёшь… м-м-м… в октябре.

И пока Толик возмущённо глотает воздух, я поворачиваюсь к Ольге, шефу- кондитеру:

— Могу выделить тебе первую неделю августа.

Вообще-то Ольге отпуск так рано не полагался, но сейчас мне необходимы сильные союзники. Её в коллективе любят и слушаются, так что поддержка не помешает.

— Так мне вроде… — растерянно моргает она, но вовремя сообразив, что такой шанс упускать не стоит, торопливо договаривает: — Большое спасибо, Василина.

Так, один есть. Идём дальше.

— Марат, — улыбаюсь шефу-повару, напряжённо взирающему на меня с видом «Что это склочная коза опять придумала?», и меняю тон на приторно дружелюбный.

Марата я, разумеется, тоже выбрала неслучайно. Одного у него не отнять: в коллективе он имеет вес и проводит на кухне времени гораздо больше, чем я. Если Ольга и он будут за меня, то никаких восстаний не будет.

— Я в сентябре думал неделю попросить, но в августе будет лучше, — сдержанно отвечает он, но проблески подобострастной улыбки выдают его радость.

Второй тоже прикорм заглотил. Отлично.

— Василина, а почему им можно в отпуск, а я, как дурак, должен ждать до октября? — возмущённо верещит очнувшийся Толик.

— Спросишь у руколы, когда её привезут, — отрезаю я и, развернувшись, выхожу из кухни.

Становится спокойнее, но, конечно, не до конца. Я всё ещё злюсь на Карима за то, что отчитал меня будто непослушного щенка, неприученного поднимать лапу.