Экс-любовники (СИ)

Мы ведь ещё поболтаем, да?

Я киваю и, проигнорировав наблюдающий взгляд Карима, смотрю на Радика. Ничего не могу с собой поделать — тоже начинаю улыбаться как дура. В своё время я обожала его тискать почти так же, как Искандера, и тем самым доводить Карима до бешенства.

— Ну ты и подрос, джигит, — весело подмигиваю ему. — Эх, где были мои глаза? Не того брата я выбрала.

— Вася, следи за своим языком, — понизив голос, цедит Карим, когда Радик уходит вслед за Эльсиной.

— А что такое? — невинно осведомляюсь я.

 — Твой братик таким красавчиком стал, что я готова локти кусать. Ты ведь помнишь, что мы с ним встречались?

Прекрасно знаю, что касаюсь запретной темы и что с учётом традиций их семьи мои слова Кариму — как литр кипятка, вылитого на ширинку. Но что я могу с собой поделать? Я промучилась по его вине полтора дня, и всё моё существо требует мести.

— Я тебя русским языком попросил вести себя нормально. — Карим смотрит мне в глаза. Взгляд ледяной, под кожей гуляют желваки. — Если планируешь продолжать в том же духе, можешь быть свободна.

Гнев лупит меня по вискам. Я почти готова процедить в ответ, что с радостью покину их счастливый семейный праздник и поваляюсь дома, но в этот момент появляются его родители, и мне приходится повернуться к ним.

— Так красиво здесь, Карим, — щебечет Равиля Марсовна, оглядываясь вокруг. — Лучше, чем на фотографиях. — Остановившись на мне взглядом, она сдержанно улыбается. — Здравствуй, Василина. Ты здесь всем руководишь, да?

От волнения сжав ладони в кулаки, я вежливо отвечаю, что да, руковожу всем я, и смотрю на Талгата Юсуповича.

На фоне миниатюрной и немного полноватой Равили Марсовны он выглядит внушительно. Стройный и подтянутый, несмотря на возраст. Карим говорил, что его отец трижды в неделю ходит в спортзал и каждый день плавает.

— Здравствуйте, Талгат Юсупович, — через силу выдавливаю я. — С днём рождения вас.

— Здравствуй, Василина, — тепло произносит он и смотрит на Карима. Его тон моментально меняется, становясь требовательнее и строже: — Зариповых встреть.

Мы с мамой в зал пойдём.

Карим послушно кивает. У них в семье слово отца никто не пытается оспорить, и это часто меня раздражало. Скажет он, например, Равиле Марсовне, что их туда-то пригласили, так она сразу идёт собираться. При мне она даже ни разу не пыталась возражать. А вдруг у неё голова болит или просто неохота? Мою маму, если она чего-то делать не хочет, никто не заставит встать с дивана.