Экспертиза любви

— А почему я должен раньше тебя про твои трупы узнавать?

Саша попрощался за руку с Мурашовым и под прищуренным взглядом Хачека проследовал в комнату экспертов мимо секционной. Свою сигарету он так и не погасил. Навстречу ему вышли следователь прокуратуры и женщина с белым, окаменевшим лицом. Клавдия, чертыхаясь и матерясь себе под нос, опять ушивала бурое тело. Студенты уже стояли вокруг соседнего стола, зажав носы. Рябинкин что-то им объяснял. Новая ассистентка пялила глаза то на студентов, то на тело утопленника.

Саша отвернулся и пошел к себе смотреть гистологию. И только он открыл папку со свежими заключениями гистологов, как Хачек опять заглянул к ним в комнату и заорал, поводя шеей:

— Соболевский, ты едешь на осмотр!

— Я еще кофе не пил, — Игорь Владимирович достал из ящика стола старенький, слоновой кости театральный бинокль на блестящей ленточке и повесил его себе на грудь прямо поверх пижамы.

Но Владимир Александрович неправильно отреагировал на отсылки к русской литературе.

— Ты что, мать твою, в театр собрался? Щас тебе и покажут представление. Женщина на лестничной площадке с колото-резаным повреждением грудной клетки. Allons’y! Вперед! — И, продемонстрировав неплохие знания школьной программы французского языка, он скрылся обратно. Саша хотел было фыркнуть, но взгляд его уперся в последние строчки заключения судебно-медицинского эксперта-гистолога Беллы Львовны Маламуд, и смешок застыл у него во рту.

— Ты чего? — Соболевский снял с шеи бинокль и снял со своей личной электрической плиточки металлическую турку со свежесваренным кофе.

— Вот, — Саша растерянно показал ему на листы.

— Чего там? — Соболевский вынул из ящика матерчатый сверток, развернул шелковую салфетку. Извлек крошечную чашечку треугольной формы и такое же блюдечко. — Кофе хочешь?

Соболевский налил себе из турки, подошел к Саше, подвинул к себе листы, стал читать. Прочитал и ничего не сказал, сел за свой стол. Мелкими глотками выпил кофе.

— Беллочка писала заключение? — Соболевский прошел к раковине, тщательно вымыл свою чашечку, опять завернул в салфетку, убрал.

— Да, Белла Львовна.

— Ну, так сходи к ней, поговори.

— Схожу. — У Саши появилось такое странное чувство, будто его кто-то обманул, заманил в ловушку и теперь только и ждет момента, чтобы накинуть сеть.

— И кофе выпей. Это настоящий, французский. Из запасов.

Нерешительно дернулся колокол у входных дверей и зазвонил, затрезвонил протяжно.

— Это за мной.