Экспертиза любви

Что там опять стынет ужин, и тот страх — оторваться от матери, — который она ощущала всего несколько часов назад, в больнице, вдруг куда-то исчез.

— Кстати, я вам заметки о Цезаре принесла, — сказала она и достала из сумки тетрадь, протянула ее Петру Сергеевичу. — А вы забыли.

— Я не забыл. — Он вздохнул. — Просто замотался. Я их домой возьму?

Соболевский пошел вниз, пообещав ей перезвонить через несколько минут.

— Если мы поедем в сторону твоего дома, мы тебя подвезем.

Что ж, это интересно. Никогда она еще не ездила в ментовской машине.

Они с Петром Сергеевичем погасили на кафедре свет и пошли вниз.

— Надо узнать, что за случай, — Рябинкин опять взбодрился, и даже шлем на сгибе его руки на каждой ступеньке стал покачиваться не устало, а энергично. — И подумать, кому завтра с утра удобнее будет вскрывать — мне или опять Виктору.

— Мы с вами, как гробокопатели, — сказала Лена.

— Мы с вами — охотники за знаниями, — ответил Рябинкин.

Ботинки Соболевского сияли яичницей в жужжащем свете коридорных ламп.

Молоденький следователь, совсем из другого отделения, не из того, в котором работал Володя Мурашов, в очень узких джинсах и с хаером посередине обритого черепа, наклонился к подоконнику и размашисто писал постановление на экспертизу. Клавдия с одувшейся от нетрезвого спанья физиономией тоже вышла на шум.

— Неразборчиво пишешь, — заглянул через его плечо Соболевский. — Какие-то загогулины. Пиши внятно — как фамилия потерпевшей?

— Чего непонятно? Все понятно.

Фамилия — Попова. Звалась Инной. Вот отчество действительно… — Следователь заглянул в какую-то свою, видимо, черновую бумажку. — Ил-ла-ри-о-новна.

— Ка-ак? — Соболевский внезапно отступил на шаг.

— Попова Инна Илларионовна. — Следователь обернулся на Соболевского: — А что с вами?

— Что с ней случилось? — Лене показалось, что Соболевский охрип.

Молоденький следователь пожал плечами.

— Передали информацию со «Скорой». — Он опять заглянул в свою бумагу. — «Скорую» вызвали соседи.

Им на головы с потолка стала капать кровь.

Игорь сжал кулаки и прикрыл глаза. Лене показалось, что он заплакал, так судорожно несколько раз дернулся его кадык.

«Он знал эту женщину, — подумала она. — И знал хорошо».

— Или перерезали горло, или вскрыли вены, — громко предположил Рябинкин. — В этих случаях всегда бывает обильное кровотечение.

— Заткнитесь! — Лена даже представить себе не могла, что она может так сказать начальнику.