Экспертиза любви

 — Виктор Михайлович вскрывает ночной огнестрел из Заречной Рощи, что вполне предсказуемо, — он посмотрел на Извекова, — сам привез, пускай сам и вскрывает. — Хачек постоял, подождал, пока оценят его шутку, но никто не засмеялся.

— Попов — дежурит. А господин Соболевский — на выход. Сейчас приедет следователь и повезет вас на эксгумацию. Прокурор вынес постановление. Хоть и неохота вас посылать, но придется.

— А по какому случаю эксгумация? — поднял брови Игорь Владимирович.

— По тому самому. По которому жалобами уже завалили по самый… — Хачек показал на шею под подбородком.

Стоящий Извеков скосил на Хачека голову, будто примериваясь к расстоянию от низа его живота до подбородка, и состроил скептическое выражение лица. Хачек, к счастью, не видел его примерок и поэтому продолжал.

— Случай падения с большой высоты. Родственники остались не удовлетворены проведенной экспертизой.

— Зачем, зачем? — угрожающе распушил в его направлении усы Хачмамедов. — У нас в стране демократия. Слышали о такой? Вот и люди услышали, что можно проводить эксгумацию.

Почему бы не попробовать? Идут к прокурору. А прокурору охота сопротивляться, что ли? Что-то им объяснять? Он тоже слышал, что у нас в стране — демократия. Хотите эксгумацию — получите, мать твою растак! Ему наплевать, не он же по кладбищу будет ползать.

— А родственники при эксгумации хотят присутствовать? — поднял теперь обе брови Соболевский.

— Иначе бы и не начинали.

— Боюсь, они будут сильно разочарованы, — скептически поджал уголки рта Игорь Владимирович.

— Да хрен с ними. Какое твое дело? Хотят сильных впечатлений — пусть получат.

— Ну как хотите, — аккуратно уложил газету в ящик стола Соболевский. — Мне, в конце концов, не жалко лишний раз на кладбище съездить. Только это все без толку. Ничего эта эксгумация не даст. И, кстати, пусть потом коллеги не жалуются, — он кивнул в сторону Извекова, — что у нас в секционной вонища, хоть покойников выноси.

— По-моему, говорят, «святых», — вспомнил Саша.

Соболевский посмотрел на него снисходительно.

— Да, Саша, святых. Вы правы. Я пошутил. Но я понимаю, что после описания двадцати трех колото-резаных ран вам лично не до шуток.

— Это эксгумация по тому случаю, что вы еще в мае вскрывали? — спросил Саша. — Но что можно увидеть после трех летних месяцев пребывания тела сами знаете где в самую жару?

— Да я, мой дорогой, вообще не хочу видеть это тело. Но этого хочет Владимир Александрович… — Тон у Соболевского был мягкий, усталый, снисходительный.