Экспертиза любви

— Дальше идет механическая асфиксия…

Лена внимательно следила за словами Рябинкина. Механическая асфиксия — это… Да, она помнит, было у них такое занятие. Это когда кто-нибудь повесится, или его повесят, или чем-нибудь придушат… Лена передернулась от воспоминания. Когда она приезжала на похороны отца, она видела справку о смерти. Там на первой строчке стояло: механическая асфиксия…

— Огнестрельные повреждения… — Лена снова включилась. Занятия на такую тему она не помнила вообще.

 — А знаете, — Рябинкин вдруг сменил начальственный тон на самый обыденный, — мой профессор, у которого я учился, рассказывал мне, что в семидесятые годы занятия по огнестрельным повреждениям в медицинских институтах не проводились. Только в военно-медицинских академиях. Огнестрелы были почти казуистической редкостью. В основном стреляли из самопалов, и то чрезвычайно редко. Огнестрельные повреждения вставили в программу после начала афганской кампании. Это с тех самых пор в страну стало поступать огнестрельное оружие. Представляете?

— Нет, — сказала Лена. — Может быть, у меня провалы в памяти, но, по-моему, на нашем курсе такого занятия тоже не было.

— Не может быть, — сказал Рябинкин. — Этого просто не может быть.

— Ну извините. Я, должно быть, что-то спутала, — потупилась Лена. — Итак, я отметила четыре темы. Остается еще три.

— Еще очень важное занятие — автотравма.

В эту же тему входит травма железнодорожная, авиа, морская и речная…

Ах, вот откуда у меня в голове взялась реборда железнодорожного колеса, вспомнила Лена.

— Не менее важно — смерть новорожденных. Детские трупы на помойках, в лифтах, в кустах, так называемые «подснежники»…

— «Подснежники» — это что? — ужаснулась Лена.

— А это те несчастные новорожденные детишки, которых мамки, родив, выкидывают или закапывают в снег.

И их трупики заносит снегопадом. А весной, когда снег стаивает…

— Ну да. Это вот как раз тот пупс, который сидит у Людмилы Васильевны в шкафу!

— Как было бы хорошо, если бы все «подснежники» и в самом деле оказывались пупсами, — сказал Рябинкин.

— С этим не поспоришь.

— Сколько осталось в резерве? — кивнул на ее записи Рябинкин. Лена подсчитала: одно занятие. — Вот как тут быть? — почесал затылок Петр Сергеевич.