Экспертиза любви

И слова-то какие помнит — реборда железнодорожного колеса!

— Так будете обедать?

— А у меня с собой бутерброды есть. Я из дома захватила.

— Хорошо! — Рябинкин заговорщицки зачем-то подмигнул Лене. — И вот что, Людмила Васильевна. Разведите нам сегодня по двадцать граммов спиртяшки. До сорокаградусного состояния. Мы, конечно, не как Геннадий Ильич, напиваться с Еленой Николаевной не будем, но… завтра — первое сентября. Надо отметить. А то некогда будет. Студенты подвалят — повернуться не успеем.

— А вы что, сегодня без мотоцикла?

— Я без мотоцикла не бываю, но поеду еще не скоро.

— По таблице определения уровня опьянения, Елена Николаевна.

— Это из занятия по освидетельствованию живых лиц, — подсказала Людмила Васильевна. — Через пять минут будет все готово. Мойте руки и за стол. — И Лене вдруг от этих ее слов впервые за последние несколько дней стало весело. Она достала свои бутерброды и отправилась помогать Людмиле Васильевне.

— Мам, ты будешь сегодня дома после пяти? — Перед тем как уйти в секционную, Саша позвонил и отцу, и матери. Отец сказал, что ночевал дома, что ждет Сашу и приготовил обед. С мамой Саша решил поговорить во вторую очередь. Каждый звонок к ней все-таки давался Саше с трудом, хотя не было, наверное, на свете человека, которого он любил бы больше, чем мать.

Саша по голосу слышал, что мать старается быть веселой. Так она старалась в разговорах с ним всегда в последнее время.

— Разве ты не в школе?

— Не хочу туда идти.

— Но ты нашла себе другую работу? — Саша почему-то считал, что мать обязательно должна работать. Ни к чему ей одной сидеть дома. Она ведь еще молода, ей нет и пятидесяти. Правда, двадцать проработанных в экспертизе лет дают ей право на получение пенсии раньше, но мама — пенсионерка? Этого Саша представить не мог.

— Я подыскиваю. Но пока что-то ничего стоящего не подворачивается. Ты приезжай.

— Хорошо, как освобожусь — приеду. — Отцу Саша пока не сказал, что собирается сегодня навестить маму. В раздумьях о ней он пришел в секционную уже тогда, когда Соболевский почти закончил свой случай.

— Что-нибудь интересное? — Саша подошел к его столу.

— Ровно ничего. Раневой канал сзади — наперед, наискосок и немного сверху вниз.

— Но это точно огнестрел? — Саша вдруг вспомнил о своих неясных сомнениях.

— Конечно. Никаких сомнений.