Экстрасенс разбушевался

У дона Педро, как я в шутку окрестил сына, оказалось свое представление о времени суток. Днем он предпочитал спать, а вот ночью требовал поесть и вообще уделять ему внимание. В первое утро я проснулся разбитым.

— У тебя в кабинете есть диван, — посоветовала жена. — Спи там. Я-то днем еще поспать могу, а тебе работать.

Потому и перебрался. В первую же холостяцкую ночь ко мне в дверь постучала Исабель. Я впустил ее, но обнимать не стал. Молча указал на стул. Она села и тревожно посмотрела на меня.

— Вот что, Исабель, — сказал я, ощущая себя героем дешевого сериала.

Она кивнула и всхлипнула. Чувствуя себя последним подлецом, я подошел и стал гладить ее по голове. Она уткнулась мне лицом в живот, что-то бормоча по-испански. Затем отстранилась и посмотрела на меня влажными глазами.

— Я хотела родить от тебя, — заявила, вздохнув. — Может, и получится. У нас с тобой все же было.

— Как к этому отнесутся на Кубе? — спросил я, немного охренев от такой откровенности.

— Нормально, — успокоила она. — У нас не считается предосудительным родить без мужа. Я буду получать пособие, плюс здесь кое-что скоплю. Есть еще причина. Скажу правду, Мигель, не хочу служить в армии. Мне нравится учить детей. Это моя специальность по диплому, я выбрала ее осознанно. Но вышло так, что меня призвали, — она вздохнула. — Правда, я нисколько не жалею, потому что благодаря этому встретила тебя. Я хочу сына, как у Марии.

— А если будет дочка?

— А на личной жизни это не отразится?

— Ты о замужестве? — уточнила она и улыбнулась. — Не волнуйся, замуж выйду, как только захочу. Причем, за того, кого выберу сама. Или сомневаешься?

— Нет, — ответил я. — Если родишь мне ребенка, буду помогать. Ты станешь состоятельной женщиной. Я открою счет в банке на твое имя и перечислю на него деньги. Вы не будете нуждаться.

— Знаю, — сказала Исабель, встала и чмокнула меня в губы.

Она ушла, а я полночи провалялся на диване не в силах уснуть. С одной стороны, поступил правильно, а с другой… Меня неудержимо тянуло к Исабель, справиться с желанием было тяжко. Перед глазами вставали соблазнительные картины. Гладкая кожа цвета молочного шоколада, точеные ноги, упругие полушария грудей с темными сосками… Я едва удержался от желания встать и прокрасться в знакомую спаленку. «Угомонись, жывотное! — одернул себя.