Экстрасенс разбушевался

Пострадала кость – оскольчатый перелом. Он зажил, но следы остались.

— Осколок, — буркнул он. — Нашу колонну в 1945-м разбомбили американцы. Вы могли это угадать – я слегка прихрамываю.

— Еще один шрам от операции на животе. Швы видны. А еще рубец на желудке – видимо, следствие резекции.

— Прободная язва, — потрясенно сказал он. — Герр Мурашко, это невозможно! Вы видите меня впервые.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — процитировал я Шекспира в немецком переводе. — Я официально признанный в СССР целитель, герр Майер.

Моя компетенция подтверждена министерством здравоохранения Белоруссии. Практикую в трех клиниках в Минске. Основная специализация – детский церебральный паралич. Счет исцеленных мною детей пошел на тысячи. Среди них есть и немецкий мальчик – его привозили в Минск. В настоящее время в составе официальной делегации лечу во Франкфурт. Руководство клиники имени Гете пригласило меня продемонстрировать свое умение. Исцеление от язвы, свидетелем которого вы стали – мелочь. Церебральный паралич куда сложнее. Или слепота.

— Вы исцеляете слепоту?!

— Если у пациента сохранилось хотя бы два процента зрения. Работаю преимущественно с детьми – с ними легче.

— Из Франкфурта вернетесь в СССР?

— Зависит от обстоятельств. Я поработал бы в Германии, но, боюсь, не разрешат.

— Одному – да, — кивнул он. — Но под эгидой авторитетной клиники… Предлагаю, «Шарите». Если все, что вы сообщили, правда…

— Не сомневайтесь, герр Майер! Демонстрация моих умений в клинике Гете убедит даже закоренелых скептиков.

Вот увидите!

— Только не оставайтесь там! — сморщился он. — Западные немцы высокомерны. Мы, восточные, проще и открыты для общения. Да и с русскими дружим. Я как раз летал в гости к московским друзьям.

Началась вербовка. Это хорошо. Без куска хлеба не останусь.

— Подумаю, герр Майер!

— Держите! — он протянул мне визитку. — Звоните в любое время.

Я взял и поблагодарил. К моменту посадки «боинга» в Берлине мы прикончили коньяк и заполировали это дело шампанским.

Не пропадать же добру! Думаете, немец возражал? Счас! На халяву они пьют, пока не упадут. Вика в этом не участвовала – спала, прислонившись щекой к спинке кресла. С Майером мы расстались тепло. Дружить семьями он, правда, не предложил. Не наш человек…

За поездку таксист затребовал 25 марок – ночной тариф. Жадина! Тут-то ехать десяток километров. Пришлось раскошелиться. Новое огорчение ждало нас в отеле.