Экстремальная археология

Это остатки чего-то очень древнего. Там не ракушечник, там серьезный камень. И я не думаю, что это единственный древний след. Должно быть что-то еще. Помогите мне найти то, что я ищу. Гарантирую, внакладе не останетесь.

Куба безмолвно таращилась на меня секунд десять. Ни тени эмоций во взгляде, идеальный самоконтроль.

И ответила неожиданными словами:

– Болтаешь ты много, а вот пользы от тебя мало. Раз уж ты шпион на службе, сослужи и мне службу. Докажи, что не совсем пустомеля. Забери те монеты, которые в фонтане остались.

Как заберешь, тогда и поговорим о твоих камнях древних. Глядишь, может, что-нибудь и вспомню или найду того, кто что-то знает. Город у нас немаленький, глядишь, найдутся твои древности. Шпиону Ингармета здесь многие помочь рады.

– А я прекрасная царевна, – в своей неподражаемо ироничной манере ответила старуха.

– Эй, а как насчет обеда?! – заволновался я, увидев, что Куба разворачивается.

– Какой тебе обед? Ночь на дворе, честные люди спят в такое время. Да и не заслужил еще. Иди поработай, а там, может, косточку подкину.

Собаки ее не до конца догрызли.

И эту лютую каргу я называл доброй?!

Надо же, так ошибаться в людях…

Вынырнув в очередной раз, я подплыл к бортику и чуть ли не взлетел на него. Игнорируя Сафи, спрыгнул на брусчатку и побежал, наяривая круг за кругом и стараясь не коситься в сторону ненавистного фонтана.

Как же он меня достал. Тут и днем до костей холод пробирал, а сейчас, посреди ночи, хуже в разы.

Так и околеть недолго. Плюс есть хотелось так сильно, что хоть волком вой.

Лязгая зубами, на очередном круге поинтересовался:

– Сафи, а где-нибудь еду купить можно?

– Где-нибудь, может, и можно, но не здесь, – печально ответила девочка.

– А так. Ты видишь, чтобы фонари над лавками горели?

Я даже оглядываться не стал.

– Да тут вообще с фонарями все плохо. Тут темнее, чем у… А, ладно, тебе такое лучше не знать. Сафи, я просто помираю, так есть хочется.

– Всем хочется. Может, когда вернемся, Куба подобреет. Ты ей не нравишься. Говорит, ты скользкий.

– Да понимаю, что не в любимчиках. Но вообще-то я не дармоед, я вон деньги добываю, стараюсь.

В подставленную ладошку девочки высыпалась очередная порция монет.

Та, молниеносно спрятав добычу, воровато оглянулась и сказала:

– Тут эти монетки почти ничего не стоят. До войны хорошо было, сейчас нет, сейчас плохо. Надо очень много таких, чтобы хотя бы краюху хлеба черствого купить. Еду почти перестали продавать. Ни за деньги не отдают, ни за вещи.