Эксцесс исполнителя

Меня вполне устроит информация, о которой ты точно знаешь, что она уже известна руководству Синдиката. Но это ведь не означает, что она известна мне, бывшему беспризорнику, воспитаннику окраинного интерната и рядовому старателю.

– Не прибедняйся. Рядовой старатель не таскает на себе экипировку и оружие третьего поколения. Или даже не третьего? Я ведь так и не смог тебя тогда засечь своими сканерами.

– Это сейчас к делу не относится, – я отрицательно покачал головой. – Так ты готов ответить на несколько простых вопросов?

– Ну, спрашивай.

Я ведь зачем-то сюда пришел.

– Кто такие черные старатели? Как ими становятся, и что это за дело, из-за которого они рискуют жизнями? Я, вообще-то считал, что вы ходите в Руины исключительно ради богатой добычи, которой не нужно делиться с Синдикатом.

– Как всё запущено… – удивленно вздохнул Декарт. – Рич, это ты так шутишь? Ты что, действительно всего этого не знаешь?

– Представь себе, да, – я кривовато усмехнулся. – В интернате, знаешь ли, этому не учат, городская инфосеть о вас информации почти не содержит, в детских уличных бандах на такие темы тоже не особо распространяются, а бывший лидер моей артели сообщил мне именно ту версию, которую я сейчас тебе озвучил.

А еще я не знаю, через кого вы сбываете добычу и как ухитряетесь избегать встреч с полицией и людьми Синдиката.

– Много вопросов, – Декарт внимательно посмотрел на меня и сделал шаг назад, жестом предложив мне присесть рядом с собой, – но, если это всё, что тебя интересует, я отвечу.

Здесь нет особых секретов. Вернее, нет таких сведений, которые не были бы известны верхушке Синдиката. Начну с того, что черные старатели – очень аморфное сообщество. Нас довольно много, но единого руководства нет. Объединяют нас общие каналы сбыта артефактов и закупки снаряжения. Есть некий свод неписаных правил, за соблюдением которого следит группа наиболее опытных старателей. Её состав может со временем меняться и не зафиксирован никакими документами. Попадают к нам очень по-разному. Кто-то бежит от преследования властей за откровенный криминал, кто-то лишается работы и не видит для себя других перспектив, а кто-то сознательно идет на конфронтацию с режимом и ищет среди нас единомышленников в борьбе со сложившейся системой.

– Мотивы понятны, – кивнул я, удобнее устраиваясь на жесткой трубе, – но ведь невозможно просто пойти к скупщику, купить снаряжение и отправиться в Руины.