Экзамен на зрелость

Я же говорю, все дело только в том интересе, который возбуждает мое пока еще новое лицо.

Елизавета перехватила его взгляд, выражающий полную готовность служить ей всем сердцем и телом. Хм, над последним, пожалуй, нужно будет подумать. А то столько всего насчет этого француза успела наслушаться.

Оставив Шетарди, Елизавета прошла к своему резному стулу с мягкой обивкой и высокой спинкой. Сегодня в ее дворце выступал хор. Раз уж племяннику некогда, то она возьмет на себя ознакомление представителей иностранных держав с выдающимися талантами России.

Едва она опустилась на стул, как перед зрителями тут же появился высокий мужчина, русые волосы которого были забраны в тугой хвост. В голубых глазах читалось легкое волнение, руки самую малость подрагивали. Но это было привычно. Он всегда волновался перед выступлением.

А еще… Стоило только ему встретиться взглядом с Елизаветой, как им овладевало смятение. Надо заметить, что и самой цесаревне при этом также изменяло самообладание. Вот и сейчас взгляд забегал, словно у нашкодившей кошки, на щеках появился легкий румянец, грудь, хотя и самую малость, стала вздыматься выше.

Прикрывшись веером так, чтобы ее видел только стоящий перед зрителями мужчина, она шевельнула губами, выказывая легкое неудовольствие. Впрочем, как раз неудовольствия в этой отчаянной мимике было меньше всего. Молодой человек смутился и отвел взгляд в сторону, устремив его на одну из колонн. Разумеется, все это не укрылось от присутствующих в зале, но все предпочли сделать вид, что ничего не заметили.

Заиграла музыка. Мужчина глубоко вдохнул, и по залу заструился его обволакивающий баритон. Поначалу певец всячески старался избегать смотреть на хозяйку дворца, но на середине арии не выдержал и все же взглянул на нее.

Может, это и была ошибка, но он так не считал. Как не считала и сама Елизавета, завороженно смотревшая на талантливого исполнителя. С того мгновения как их взгляды пересеклись, он пел только для нее, и она об этом знала. Да и был ли в этом зале хоть кто-то неосведомленный? Вот уж вряд ли.

– Поговаривают, что цесаревна влюблена в этого Разумовского, – находясь в задних рядах, тихо, так чтобы его мог услышать только Лесток, произнес Шетарди.

Лейб-медик слушал французского посла, слегка склонив голову набок. Он обладал более высоким ростом, поэтому вынужден был прибегнуть к этому, дабы их не могли расслышать посторонние. Склоняться по иной причине, даже перед послом, отправленным самим кардиналом Флери? Нет уж, увольте.