Экзамен на зрелость

Разумеется, вызвали не только его, но и других видных медиков, находящихся в столице. Но их в покои Анны пока не допустят, соберут в библиотеке, на случай если понадобится консилиум. Решение об этом принимать только Ивану Лаврентьевичу.

Екатерина находилась в прихожей спальни, как и остальные фрейлины, в одной ночной рубашке и ожидала распоряжений. Дверь открылась, выпуская из спальни Воронцову. Екатерина даже не пыталась ее о чем-либо спросить. Вид девушки к этому не располагал – вся как будто встопорщенная, лицо такое, что, кажется, еще малость, и начнет биться в истерике.

Впрочем, сейчас практически все так выглядят, даже не наблюдая мучений Анны. Но о чем думала Шереметева, когда привлекала самую молодую из фрейлин?

Как ни краток был миг, когда дверь была открыта, Екатерина все же сумела заглянуть в спальню. Кровать Анны была видна не полностью, к тому же часть ее скрывал балдахин. В этот момент Шереметева снимала с великой княгини окровавленную ночную рубашку, задрав на самую голову.

По-иному ее и не снять, если только разрезать.

Потом появился запыхавшийся Блюментрост. Господи, как он кричал. Его возмущению не было предела. В итоге он вышел уже через полчаса, крайне недовольный. Из спальни Анны он направился прямиком в библиотеку, к остальным медикам.

Оказывается, его негодование было вызвано тем, что о случившемся его известили слишком поздно. Самочувствие Анны ухудшилось еще с вечера, однако никто и не подумал вызвать медика.

В результате помощь безнадежно опоздала. В настоящий момент состояние великой княгини он оценивал как удовлетворительное, хотя ребенка она потеряла. В консилиуме попросту не было смысла.

– Екатерина Алексеевна, может, вы все же поведаете, что тут произошло? – отвесив учтивый поклон, обратился к Долгоруковой Лесток.

Каким ветром его сюда занесло, можно было не спрашивать. Все же лейб-медик, хотя и двора Елизаветы. А значит, ему сам Бог велел тут быть.

– Но разве Иван Лаврентьевич вам не рассказал? – удивилась Екатерина.

Народу во дворце было столько, сколько собралось, пожалуй, только на императорскую свадьбу. Каждый считал своим долгом побывать здесь, проявить заботу и выразить сожаление и сочувствие Анне. И когда только тревожная весть успела разнестись по столице?

– Отчего же. Он сказал, что у великой княгини случился выкидыш. Но…

– Это так. Можете не сомневаться, Иван Иванович.

– Я сама видела Анну.