Экзамен на зрелость

– Катенька, ты видела именно ее? – Стараясь выглядеть как можно более естественно, Лесток наклонился и прошептал это прямо в ухо Екатерины.

– Разумеется, – так же тихо ответила молодая женщина. – Лица ее я не видела, с нее как раз снимали сорочку, но это она, я не раз видела ее обнаженной и помню каждую родинку. У тебя есть какие-то сомнения?

– Были. Когда имеешь дело с такой хитрой лисой, как Ушаков, ухо нужно держать востро. Но раз ты утверждаешь, что видела именно Анну, то, пожалуй, все идет по плану.

– Лгунья! – Раздавшийся за спиной звонкий молодой голос заставил Долгорукову вздрогнуть и резко обернуться.

– Господи, Лена, что за дурная привычка подкрадываться!

– А у тебя что за привычка лгать подругам? – парировала Воронцова. – Молодой, красив как Аполлон, мелкий клерк… а это Лесток! Он твой любовник, и не смей отрицать!

– А нельзя ли кричать погромче? Ну чтобы все услышали.

– Ой! Прости! Но ты, Катя, тоже хороша.

– А что мне было делать? Похваляться тем, что охмурила старика, не первой свежести ловеласа? Так остальные не больно-то в мою сторону смотрят, все опасаются причастности моих близких сразу к двум заговорам.

– Х-ха, скажешь тоже, старик, – услышав только то, что хотела услышать, возразила Воронцова. – Да этот старик любого молодого за пояс заткнет. Слушай, а вы с ним собачкой пробовали? Он такой затейник… Ты чего, Катя?

– Ну да. А что тут такого? Когда придет время выходить замуж, так все еще и в очередь будут выстраиваться, чтобы жениться на фрейлине двора.

– Слушай, а тебя Шереметева случайно не потеряет?

– Ой! Все, я побежала! – Прижав к груди белый кувшин с водой, Воронцова развернулась и стремглав умчалась в спальню великой княгини.

Настроения во дворце были самые что ни на есть похоронные. Анна замкнулась и никого к себе не подпускала. Даже появление Шереметевой, которой она до этого благоволила, вызывало у нее истерику.

Блюментрост уже на следующий день посоветовал Анне покинуть дворец. Ей необходимо было сменить обстановку. Несчастная пожелала отправиться в имение своего брата под Псковом. При этом она не захотела видеть подле себя никого из нынешнего окружения.

Екатерина восприняла это известие с облегчением.