Экзамен на зрелость

Ой! Говорила же, до добра эти игры вокруг беременности не доведут! – ничуть не пытаясь совладать с охватывающей ее паникой, выкрикнула Анна.

– Тихо, Анечка. Спокойно. Ничего страшного не случилось. Это просто воды отошли. Пора пришла, вот ребеночек наружу и просится.

Елена уж не раз хаживала по этому пути, поэтому понимала, как важно, чтобы в этот момент рядом с роженицей был человек, кто будет вселять в нее уверенность. А уж что касается той, что впервые рожает, так и подавно. Вот и старалась вовсю, демонстрировала выдержку, хотя у самой поджилки тряслись.

Говорят, что ко всему можно привыкнуть и постепенно страх отступает. Как бы не так. Нельзя к этому привыкнуть. И каждый раз как в первый, как бы баба ни храбрилась…

Прибывший в имение император застал необычную суету. Все были либо бледные как мел, либо красные как раки. И на лицах читаются весьма смешанные чувства, от испуга до нетерпения.

Петр за время правления и походов возмужал и заматерел, даже лично в бою поучаствовал. Но при виде мечущихся людей едва не поддался панике.

Однако сполна испить чашу переживаний ему не довелось. Анна, будучи натурой деятельной и решительной, не стала тянуть и здесь. Впрочем, вряд ли эти ее качества могли оказать хоть какое-то влияние на процесс родов. Но тем не менее все прошло относительно гладко и быстро.

Едва только переступив порог дома, Петр услышал отдаленный плач ребенка. Горластый. Спальня на втором этаже, да еще и дверь наверняка закрыта, а его все равно слышно.

– Ну, чего сидишь как неродной?

Погрузившийся в свои думы Петр вздрогнул от неожиданности и выпрямился на стуле. Повел ошалелым взглядом и остановил его на строгого вида женщине лет пятидесяти, с властными манерами. А главное, ведущей себя настолько вольно, что не всякий высокородный такое себе позволит.

Однако память безошибочно подсказала, кто именно перед ним. Это была Анечкина мамка. Таким позволялось много, очень много. Анна рассказывала, что родители и помыслить не могли поднять на нее руку, а вот мамка та сарафан задирала, и не раз. И ведь и батюшка, и матушка об этом ведали, но упорно оставались в неведении.

Так что ничего удивительного, что она не стушевалась и перед императором.