Экзамен на зрелость

Что ей звания и положение, когда речь идет о ее кровиночке. Именно что кровиночке, хотя не она ее рожала. Но ее молоком девочка вскормлена. А как такое дело, то она ей родная, и никак иначе.

Все это молнией пронеслось в голове Петра, а в следующее мгновение он уже подхватился, направляясь к лестнице. Ага, как же. Разбежался. Кто же тебя так просто отпустит.

– Куда? – схватила его за руку мамка.

– Так туда, – растерянно ответил Петр.

– Туда-а. Поди умойся с дороги сначала. Ну, чего смотришь? Пошли уж, горе ты мое луковое.

– Авдотья, ты бы хоть сказала.

– А чего тебе сказать-то, милок? – словно не понимая, чего именно от нее требуется, удивилась женщина.

– Хорошо все с ней, – как видно, довольная тем, что новоявленный папаша в первую очередь поинтересовался ее девочкой, ответила Авдотья. И добавила: – И сыночек в порядке.

Процесс умывания оказался недолгим, и вскоре Петр был в спальне, откуда поспешили удалиться все лишние. Анну уже успели привести в порядок, хотя бледность никуда не делась.

Анна смотрела на вошедшего мужа с нескрываемой радостью. Тут и счастье материнства, и облегчение, что роды прошли благополучно, и чувство удовлетворения – с первого раза подарить отцу сына, а государству наследника, не это ли ее первейший долг?

Петр поискал взглядом ребенка. Да вот же он! Туго спеленатый, лежит рядом с матерью. Он его сразу не заметил, потому как во все глаза смотрел на Анну. А тут белый кулечек на фоне белых же простыней, одно только красное личико и видно.

Мгновение, и, преодолев расстояние до кровати, Петр опустился на колени, поцеловав жену.

Потом, повинуясь скошенному взгляду Анны, взглянул на ребенка.

Спит. Дыхания даже не слышно. Личико не просто красное, но где-то даже и страшненькое. Хм. На других деток взглянешь, так те просто на загляденье. Интересно, это он такой невезучий? Или новорожденные все такие?

– Что, не глянулся? – разлепив ссохшиеся губы, прошептала Анна.

– Да просто… – растерянно начал было Петр, но Анна прикрыла ему рот ладонью, заставив замолчать.

– Сейчас глупость сморозишь, потом жалеть будешь. А то, что выглядит сейчас не очень, так чего же ты хотел. Не одна я мучилась, и ему вместе со мною досталось.

– Кхм… Анечка, я, наверное, плохой отец, – устыдившись своих мыслей, повинился Петр.

– Ты не плохой отец. Ты просто пока не знаешь, что значит быть отцом. Вот увидишь, второму будешь радоваться так, что обо всем дурном позабудешь.

А дурное уже само улетучивалось из головы.