Экзамен на зрелость

Опыт у него изрядный, разберется, что там и к чему.

– Не тот человек, – уверенно покачал головой Иван.

Туманов утвердительно кивнул.

– Тридцать четыре, государь.

– Не стар. Не знаешь, отчего Ушаков его не жалует? Я уж сколько раз порывался за преданность особо наградить, да Андрей Иванович все противится. А Ушакова обижать, поощряя людей через его голову, не хочется.

– Так он не только в отношении Савина противится. Он вообще против того, чтобы служащих Канцелярии большим рублем задабривали. Потому как считает, что служить потребно с честью.

За золото же верность не купишь.

– Верность это хорошо, но ее и вознаграждать нужно. Сколько там Лесток ему за мою голову положил?

– Десять тысяч аванса и десять после дела.

– Вот и заплатишь сполна, когда вернется. Да я еще подумаю, где ему можно землицы нарезать. Только сам сделаешь, с Ушаковым решай как знаешь, чай, его заместитель, тебе и карты в руки. Что дальше?

– Так все вроде. Остальное так, рутина. О другом Андрей Иванович тебе уж поведал.

– Ну, значит, и хватит о делах.

У меня сын родился, а у тебя племянник, а мы тут языками метем. Может, по чарке доброго вина? – потирая руки, предложил Петр.

– А может, не по одной? – поддержал его Туманов.

– Зови всех офицеров, свободных от службы. Погоди. Давай-ка лучше мы к ним, – спохватился Петр, осознав, что мужская пирушка дело далеко не бесшумное, а это измученным молодой матери и ребенку на пользу не пойдет.

– Тогда ты тут обожди малость, государь, а я пока все организую.

А что? Вполне правильное решение.

С одной стороны, было дело, Петр не гнушался своими руками позаботиться о застолье. И дичь разделает, и рыбу выпотрошит, да потом еще и лично приготовит. А как итог, сам же угощал, ничуть не чинясь. Но, с другой стороны, за прошедшие годы он успел измениться. Да и не на биваке они сейчас. И наконец, хозяин дома Туманов, он же родной дядька, вот ему и карты в руки.

Петр же, ожидая, когда его позовут, присел за стол и, взяв в руки кисет, потянул носом воздух.

Ох и хорошо пахнет зар-раза. И ведь курил же, было дело, а поди ж ты, отвык. Оно конечно, если постараться… Да стоит ли оно того? Пожалуй, что и нет.

Как часто бывало, мысли от табака вильнули в сторону, и уже в следующее мгновение он думал совсем о другом. Уж чего-чего, а дум у него было за две жизни не передумать. Или передумать? А не два ли человека в нем уживаются?

Нет, об этом лучше не думать. Не потому, что страшно. Поначалу-то было, а теперь уж пообвыкся.