В этом мире из наделённых властью я знаю только верховную жрицу, но шисаи Анита сама меня сюда отправила, и вряд ли придёт на помощь. Отец тоже помочь вряд ли сможет. Начальник дворцовой стражи Шого — тем более. А больше некому.
Я покачал головой:
— Покровителей у меня нет.
— Тогда сочувствую, — ответила куратор. — Мне жаль тебя, ты хороший парень. И мог бы стать великим магом…
В его голосе прозвучало искреннее сожаление.
Забуза хотел ещё что-то сказать, но, глянув, на дверь, склонил голову и промолчал.
Я тоже глянул в ту сторону.
Из двери выходили ученики. Они направлялись к нам.
Тут были и наши, и из группы Кинпатсу, и другие — незнакомые. Эти с любопытством поглядывали на меня. Особенно девушки. Они тоже останавливались, хотя и ненадолго. Лишь для того, чтобы поразглядывать меня. Как диковинку. Как экспонат.
Обычно у меня нет проблем с тем, чтобы быть в центре внимания. В конце концов, майор — это звание старшего офицерского состава, у меня много подчинённых. Было. Но никогда на меня ещё не пялились вот так.
Не знаю почему, но я разозлился.
Возможно из-за понимания, что в карцере меня ждёт откормленный многими поколениями магов толстый пушистый сибирский зверь. А возможно меня зацепила последняя фраза Забузы: «…мог бы стать…»
Твою мать! Он что, похоронил меня уже, что ли?
И тут расталкивая толпу ко мне подскочила Изуми.
— Кизаму, что с тобой случилось? Ты ранен? — спросила она и сильно покраснела.
Её пальчики аккуратно прикоснулись к ране на руке, а потом на груди, а в глазах стоял вопрос: как такое случилось, ведь всё было в порядке?!
Моё лицо против воли озарилось светом.
"
"— Да так, — сказал я как можно непринуждённее. — С дворовой шпаной повстречался. Пришлось навалять им.
— С дворовой кем? — спросила Изуми и покраснела ещё сильнее.
— Шпаной, — ответил я и залюбовался её смущением.
Передо мной стояла неказистая девчонка, такая же как всегда, но со вчерашнего вечера ставшая для меня особенным человеком.
Теперь уже пялиться стали не только на меня, но и на Изуми.
Возникла неловка пауза.
Положение спас куратор Забуза:
— Все пришли? — громко спросил он.
— Минутку ещё, если можно, — попросил Макото. — Ёсико переодевается.
Не успел он договорить, как дверь открылась, и из столовой выскочила Ёсико. Она была в мужских штанах и рубахе, а на сгибе руки несла полосатую арестантскую робу.
Ёсико решительно направилась ко мне.
— Надевай! — приказала она и без лишних разговоров начала помогать мне натягивать рубаху.
