Как к своему.
Решив, что у меня глюки от лечения Макото, я тряхнул головой и сосредоточился на том, чтобы идти самостоятельно и не падать.
Вышли из кустарника мы около столовой.
Послышались воодушевлённые крики — вчерашнее отсутствие ужина плюс стресс, когда пришлось в спешном порядке учиться преодолевать колючий и ядовитый кустарник, очень сильно способствовали аппетиту. У всех. Но не у меня.
Моё тело молчало и никаких потребностей не высказывало. Кроме того, чтобы спать. Спать я хотел сильно.
— Ты должен хорошо поесть, — сказал мне Забуза, когда я взялся за ручку двери.
А потом добавил, обращаясь к Макото: — Проследите, чтобы он хорошо поел, для него это очень важно.
Когда мы зашли в столовую, Макото отвёл меня к столу и усадил.
Я был благодарен ему. Стоять в очереди мне было сейчас не по силам.
Потом передо мной появился поднос с едой и улыбающийся Даичи.
— Куратор сказал, тебе нужно поесть, — с заботой сказал он.
Я слушал его и смотрел, как народ усаживается за стол.
Желающих сидеть за нашим столом оказалось гораздо больше, чем стульев.
Макото сел рядом, потом вложил палочки мне в руку и скомандовал:
— Ешь!
Есть мне не хотелось. Мне ничего не хотелось. Но я понимал: и Забуза, и Даичи, и Макото правы, мне нужно подкрепиться.
Поэтому, заставляя себя, я подцепил палочками кусочек чего-то похожего на тушёное мясо и отправил в рот. И с удивлением обнаружил, что мясо тёплое, даже горячеватое. А ещё оно влажное из-за соуса и волокнистое. Но не жёсткое.
Немного пряное и острое — самую малость."
"Это было так интересно, что я захватил палочками ещё кусочек.
Потом был рис. Он оказался крупинками, но крупинки были мягкими. Со вкусом подливки, пропитавшей рис. Немного острой и очень сытной. Да и сам по себе рис был на вкус… Рис имел вкус риса! Это так потрясло меня и показалось смешным.
Я принялся исследовать на вкус всё, что было в тарелке.
Еда на моём подносе очень быстро закончилась, и я с недоумением оглядел стол.
Ёсико тут же подложила мне кусочки обжаренных овощей и немного мяса.
Их я тоже исследовал…
Потом исследовать стало нечего, и Макото дал мне стакан с горячей водой.
Какая же она была вкусная!
Я чувствовал, как внутри меня становится тепло, даже горячо. И жизнь начинает растекаться по жилам.
Я оживал!
И вот тогда я почувствовал боль — невыносимую боль.
Руку, ногу и грудь в местах, где щупальца коснулись меня, начало жечь и разрывать на части.
Наверное, я закричал.
