Пение сразу же стихло, и мне стало грустно. Я хотел лежать и слушать, как Ёсико поёт. Без разницы про кого, про драконов, про воинов, про демонов, лишь бы пела.
Но она подошла ко мне и сказал:
— Кизаму, вставай! Нужно идти! Иначе тебя заберут в лабораторию!
В лабораторию я не хотел, поэтому открыл глаза.
Было светло. Не от включенного света, нет — свет шёл от окна.
— Уже утро, — подтвердила Ёсико, едва я взглянул в ту сторону.
— Куратор ждёт нас, — сказал Макото. — Ты сможешь подняться?
Я не знал, смогу ли встать.
Шевелиться не хотелось. Мысли текли медленно, как будто пробивались через густой кисель.
Я попробовал повернуть голову.
Получилось не сразу. Пришлось в несколько этапов. Сначала захотел повернуть. Потом вспоминал, как это делать. Потом целую вечность шёл приказ к мышцам, потом наконец мышцы напряглись, и голова повернулась.
— Вот и хорошо! — обрадовался Макото.
В таком же порядке я пошевелил руками и ногами. Потом отдал приказ телу.
Макото и Рен подставили свои плечи, и я, опираясь на них, поднялся.
От движения кровь начала циркулировать быстрее, и когда мы вышли на лестницу, я ноги переставлял уже не так медленно. Хотя, как спускаться по лестнице, снова пришлось вспоминать. Но на этот раз всё прошло получше.
Я возвращался к жизни. С каждым моментом всё быстрее. И когда мы спустились в холл, я уже не висел на плечах товарищей бездушной куклой, хотя всё ещё опирался на них.
Куратор Забуза посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло так много всего, что я даже не стал пытаться понять его.
Да и не до того мне сейчас было — нужно было двигаться, восстанавливать кровообращение.
Мы вышли на улицу.
Даже странно было увидеть солнце на небе и колючий кустарник на своём месте.
И тем не менее, рука сама легла на ножны — да-да, меня так же обернули простынёй и помогли сунуть за пояс сюрикены и нож. Я теперь с ними ни за что не расстанусь!
Забуза подошёл к кустарнику и уже привычно направил на него электрический разряд. Появилась дорожка, и мы пошли.
Мне было всё равно куда.
Я бы с большим удовольствием сейчас полежал бы, но, как сказала Ёсико, тогда мне светила бы лаборатория. А в мои планы попадать туда вообще не входило. Во всяком случае не в качестве подопытного.
Забуза держался рядом. Но вопросов не задавал, и я был благодарен ему, потому что на разговоры сейчас у меня сил не было совсем.
Мы шли по кустарнику, и в какой-то момент мне показалось, что ветки тянутся ко мне. Но не чтобы уколоть, а, чтобы прикоснуться.
