Элемент крови

А пока он спустится в подвал, чтобы узнать, как дела у Гензеля. Что-то парень совсем раскис в последние сутки – сидит грустный, бесконечно пьет водку и пялится в телевизор. К принесенной с рынка свиной крови, которая для него – как для дошкольника мороженое, вампир не проявил интереса, красная жидкость сворачивалась в канистре. Явно устал в подвале сидеть.

Он накинул легкую куртку, выходя наружу, и сразу же наткнулся на того, кого не очень-то хотел сейчас видеть. Его лицо сразу потемнело, приняв скорбный вид.

– Здравствуйте, батюшка! – жизнерадостно сказал упитанный мужчина с двумя подбородками, на лысине которого с трудом удерживалась серая фуражка. Он только что растер каблуком брошенный на землю окурок и уже прикуривал новую сигарету.

– Добрый день, сын мой, – кротко ответил человек в черном, поправив полы рясы. Он мельком глянул на стоявшую неподалеку машину сине-белого цвета, внутри никого не было. Мужчина приехал к нему один, так что ничего страшного.

– Что-то срочное, Артемий Павлович? Я прошу извинить меня, но хотелось бы побыть одному, чтобы помолиться о его душе… Вы же знаете, что у меня произошло…

– Ужасно это, просто ужасно, – захрюкал лейтенант, дыша в лицо собеседнику кислой смесью перегара и дыма. – Кто бы мог подумать такое про Иванушку? А тут раз – и пропал. Даже тела мы не нашли, только записку, что кончает с собой, на берегу реки, да одежды обрывок. Баграми искали – нету тела, небось унесло уже иль под корягу засосало.

– Мне тяжело это обсуждать, Артемий Павлович, – тихо, но настойчиво произнес человек, глядя в землю. – Сердце не каменное – болит. Я Ивана с двенадцати лет знал, и уже тогда он не мяч с мальчишками гонял, а посты соблюдал. Для меня Ад разверзся, когда я узнал, что мальчик руки на себя наложил. Я же парню как отец был… а он не посоветовался… не пришел… не открылся… Мы помолились бы вместе, глядишь, боль душу-то и отпустила бы.

Его лицо было искажено настоящей скорбью, казалось – еще совсем немного, и он не выдержит, разрыдается. Однако по нетерпеливому виду служителя закона было заметно, что он пришел по совсем другому вопросу и лишь отвешивает положенные в таких случаях реверансы, совершенно не интересуясь судьбой юного самоубийцы.

– Да-да-да, – давился с пулеметной скоростью словами милиционер, со вкусом смакуя бычок.