Элемент крови

Прямо над ним стояла Мария-Антуанетта с загадочным выражением лица.

– Есть и другие способы снимать стресс, кроме спирта, – сухо сказала королева.

Алексей попытался встать на ноги, но у него ничего не вышло.

– Э-э-э… – произнес он в полном замешательстве. – Я, видите ли, устал…

– Закусывать надо! – гневно заявило ее величество и, возмущенно цокая точеными каблучками, прошествовало в лифт. – Не забудьте зайти к Шефу. К сожалению, мне дано строгое указание пускать вас без очереди. Хотя я бы на его месте вас…

Узнать, что бы сделала с ним Мария-Антуанетта, у Алексея не получилось, ибо последние слова потонули в шуме закрывающихся створок лифта.

Держась за стену, он осторожно двинулся к кабинету Шефа, не забывая делать по пути короткие передышки.

– Погиб Франкенштейн, который сидел за одним столиком с Лениным, – сказал Шеф, с горестным видом наливая себе виски. – В психушке, где они содержались, больных повели на завтрак. От Франкенштейна – только пепел, Ленин – в реанимации в состоянии шока, а убийцу, как всегда, никто не видел.

В общем – ничего нового.

Шеф продолжал повествование, уныло почесывая бородку, хакеры Ада его тоже пока не порадовали. Узнать, кто проникал в компьютер с целью вычисления секретного кода, оказалось не так легко, как он думал. Электронная машина подключена к сети службы безопасности, ее недра посещает много людей – а потому для того, чтобы вычислить взломщика, требуется куда больше времени. Пару дней как минимум.

– Ну да ладно, – щелкнул хвостом Шеф, пожаловавшись Калашникову на проблемы. – Давай рассказывай, что там у тебя. Хотя многого я не жду – ты довольно странно выглядишь, как будто в тебя холодец шприцом закачали. Сидишь и трясешься.

– Всегда у нас так, – горько заметил он. – Сначала изобретут что-то, а потом проверяют, как на кроликах. Им кажется, раз ты мертвый – то тебе и все равно. Биндюжники.

Отхлебнув терпкой жидкости, Калашников выдохнул и, не закусывая, перешел к повествованию о встрече с Иудой.

По мере того как он раскручивал нить событий, лицо Шефа становилось все мрачнее – он подпер подбородок рукой, перестав улыбаться.

Калашников и так знал об этом прекрасно, поэтому возражать не стал.

Алкоголь помог – ноющая боль в суставах начала понемногу уходить, хотя голова по-прежнему была налита свинцом. Калашников от души, до хруста в руках, потянулся.

– Пока ничего, – с явным сожалением в голосе ответил он.