Элемент крови

– Блокнот удалось найти, его действительно сгребли вместе с остальным бумажным мусором, но я не смог ничего разобрать – сплошные химические формулы. Отдал нашим химикам на расшифровку.

Стены в кабинете Шефа, пульсируя, меняли цвет на иссиня-черный: согласно хитрому замыслу дизайнера они были призваны отражать настроение владельца комнаты.

– Я понял, – поднялся с кресла Калашников. – Приступить немедленно?

Беседу прервал громкий телефонный звонок – мелодия старого хита австралийской группы AC/DC, Hell’s Bells.

Шеф в раздражении ударил по кнопке громкой связи.

– Я занят. Что-то срочное?

– Боюсь, что да, монсеньер, – прозвенел на весь кабинет встревоженный голосок Марии-Антуанетты. – Иначе разве я осмелилась бы… Соединяю?

– Спасибо. Да-да. Калашников у меня. Вы правильно сделали, что позвонили в мой офис. Будьте на месте, к вам сейчас приедут мои люди. Ничего не трогайте.

Шеф отклеил трубку от уха, посмотрев на Алексея.

– Только что в прачечной, где последние две тысячи лет работала египетская царица Клеопатра, начальником смены обнаружены частички пепла и остатки сгоревших зубов.

Ее нет ни дома, ни на рабочем месте. Пытались дозвониться тебе, как руководителю расследования, но твой номер отключен. Похоже, наш парень со святой водой в кармане ушел в кураж – второй труп за час. Вызываю Ван Ли и Краузе: пусть едут в прачечную.

– Они вчера нашли что-то в камерах хранения? – неожиданно вспомнил Калашников.

Одно и то же – трах, воровство, обман. А теперь еще и убийства.

М-да, лучше бы Голос ими Землю не заселял – честное слово, с динозаврами было куда проще.

…Руководитель бригады химиков нагнал Калашникова уже на выходе из здания – он искал его повсюду, но Алексей, загруженный новостями про Франкенштейна и Клеопатру, попросту забыл зайти в отдел. Успевший благополучно выспаться на заднем сиденье машины Малинин видел, как дед в белом халате, видать какой-то нервный доктор, воинственно махал блокнотом перед Калашниковым. Его благородие остановился, внимательно слушая деда.

Тот продолжал отрывисто говорить, тыкая в собеседника блокнотом. Калашников пару раз о чем-то переспросил доктора, тот оживленно закивал. Его благородие показал на один из листов в блокноте – и старик снова утвердительно кивнул.

Не заметив предусмотрительно распахнутую дверь, Алексей на автомате сел в машину. Замерев на переднем сиденье подобно сфинксу, он минут двадцать молчал, тупо глядя сквозь забрызганное грязью лобовое стекло.