Елена Троянская

Я лежала на постели без капли энергии, как пустая бутылка, из которой выпили все вино. Руки протянулись, как плети, вдоль тела. Глаза еще различали, хоть и смутно, узоры солнечных лучей на полу, ум подыскивал сравнения для них, но тело отказывалось служить.

Кто пожелал мне такого зла? По чьей вине я страдаю? Я не верила, что это кто-либо из богов. Это человек.

Наверняка это человек, который отравлен завистью ко мне и решил отравить меня. Я была царицей. Я была — по крайней мере, по слухам — дочерью Зевса. Во взглядах, прикованных ко мне, я читала тревогу и убеждение, что моя красота чрезмерна и имеет неестественное происхождение.

Но какие у людей могли быть причины ненавидеть меня? Разве кто-нибудь пострадал из-за меня? Лишился чего-то по моей вине? Я не могла вспомнить такого человека.

Мои служанки, весело болтая, вошли, чтобы одеть и причесать меня. Филира расправляла тунику. Дирка торжественно, словно священнодействуя, выбирала сандалии.

— Эти серьги на сегодня подойдут. По-моему, они с аметистами.

Вынув серьги, она держала их на весу.

— А где же твоя любимая золотая змейка? — спросила Эврибия, поискав в шкатулке и на столике. — Ее, похоже, здесь нет. Может, ты ее положила в другое место?

— Не помню, — с деланой беззаботностью ответила я.

Я смотрела, как тщательно она перебирала содержимое всех шкатулок, заглядывала под столики.

— Какие пустяки, Эврибия, не утруждай себя, — сказала я.

— Но ведь ты так любила этот браслет! Поэтому я огорчена его пропажей.

— Не стоит переживать, он найдется!

Днем, совершая медленную, но непременную прогулку, я повстречала пастухов, которые жарили ягненка на костре. Я попросила у них мяса и впервые за долгое время поела с удовольствием, без опасений. Никогда не ела ничего вкуснее той жареной ягнятины! Она точно не была отравлена злобой и ненавистью.

Когда я проснулась на другое утро, мои руки почти не дрожали, я чувствовала себя много бодрее.

Наутро я почувствовала себя еще лучше. И хотя на подушке обнаружилось несколько выпавших волос, но руки и ноги больше не дрожали.

Я пошла к ткацкому станку. Я сделалась настолько искусной ткачихой, что могла выткать целый сюжет. Орнаменты бывают, конечно, очень хороши, но насколько интереснее рассказывать с помощью ниток истории.