Елена Троянская

Как вознегодовала я тогда на то, что родилась самой младшей в семье! Все могут идти, куда хотят, возвращаться, когда захотят, а Елена должна сидеть во дворце, как пленница! Неужели срок моего заточения никогда не закончится и меня не выпустят на свободу?

Я подогревала в себе решимость пойти и потребовать свободы. В конце концов, должна же я уметь охотиться, а разве можно этому научиться, если не бегать с луком по горным склонам? Просто возмутительно — мне уже семь лет, а я еще ни разу не держала в руках лука! Я направилась в покои отца, не обращая внимания на охранников, которые стояли по обе стороны мегарона.

Сердце ёкало: они были в три раза выше меня. Но никто не посмел тронуть царевну.

Мегарон — большой зал с открытым очагом и полированными колоннами — был в тот день пуст и темен. Наш дворец, как любое греческое жилище, состоял из двух частей: мужской и женской, меньшего размера. На мужской половине главной палатой являлся большой зал с плоской крышей, разделенный двумя рядами колонн на три части, из которых средняя была самой большой.

В ней был устроен очаг. За главной палатой находились помещения поменьше. Широкая дверь вела из главной палаты в женскую половину. Она включала просторную рабочую комнату, где до пятидесяти служанок могли заниматься своей работой, комнаты детей, спальню главы дома и его жены. Над мужской и женской половинами был надстроен верхний этаж, разделенный на небольшие покои. Под нижним этажом тянулись просторные кладовые, где хранились различные запасы и семейные драгоценности: дорогие одежды, серебряная и золотая утварь.

По мере приближения к внутренним покоям число охранников увеличивалось, но я решительно шла вперед.

До меня донесся голос отца. Он у себя! Значит, мне удастся поговорить с ним! Я расскажу ему, как мне хочется выйти за пределы дворца. И тут я разобрала свое имя. Я остановилась и прислушалась.

— Елена… Можем ли мы решиться на это? — спрашивал отец. — Это будет равносильно признанию.

О чем он? Мое сердце замерло, потом заколотилось как бешеное.

— А сам ты как думаешь? — послышался голос матери. — Она получит гораздо больше, если…

— Знаю, знаю! — прервал отец. — Я отдаю себе отчет.

В его голосе послышалась горечь.

— Но можем ли мы, можешь ли ты дать исчерпывающие доказательства? Потребуются доказательства…

— Достаточно взглянуть на нее! — с гордостью ответила мать.

— Конечно, красота… Но это еще не доказательство.