Елена Троянская

— Да, моя девочка, это я. Я старалась позабыть тебя, ведь ты и твой отец нанесли мне оскорбление, но не могу. Ты мое подобие. Редко случается, чтобы смертная женщина была подобна красотой богине. Ты равна мне. Мы с тобой не чужие, я должна это признать. Войди же сюда, войди в пещеру.

Я никогда не любила пещер и гротов, они пугали меня. Но я подчинилась и прошла между камнями, которые отмечали настоящий вход в пещеру. Вместо ожидаемой темноты внутри оказалось светло. Стены были увиты розами, мириадами роз — алыми как кровь, розовыми, как внутренность морской раковины, пунцовыми, как полевые маки.

В теплом воздухе кружились розовые лепестки, земля под ногами была ими покрыта, как ковром, в котором мои ноги утопали по щиколотку.

— Прошу, покажись мне! — прошептала я.

Я хотела видеть Афродиту.

— Это опасно для тебя, — ответила она. — Смертный может погибнуть, если увидит лицо бога или богини.

— Так всегда бывает?

Как мне хотелось увидеть ее!

— Трудно сказать заранее. — Голос богини звучал ласково, — Некоторые выживают.

Но стоит ли тебе, Елена, рисковать ради этого жизнью? Зевс, твой отец, прогневается на меня, если я стану причиной твоей смерти. Ты — его единственная дочь от смертной женщины. Он обожает тебя, и я не хотела бы навлечь его гнев. Да, мы, боги, тоже боимся гнева Зевса! Так что, моя девочка, тебе придется поверить мне на слово. Но не исключено — наступит день, когда ты сможешь увидеть меня, не опасаясь гибели!

Что она имела в виду? Что я стану богиней, взойду на гору Олимп?

— Не рассчитывай на это.

Подняться на Олимп удается очень и очень немногим.

Конечно, она способна читать мои мысли быстрее и точнее, чем я мысли других людей, после того как священные змеи наградили меня этой способностью, но по сути это один и тот же дар.

— Пройди рядом со мной, — продолжала просить я. — Пусть розы шевельнутся.

Она рассмеялась, и смех ее был сладок, как мед, и глубок, как желание. Точнее, он был само желание от первого звука до последнего.

Розы заколыхались, лепестки посыпались на землю.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Почему ты призвала меня в эту пещеру? — спросила я.

— Дитя мое, по-моему, это ты меня призывала много раз! Ты обращалась ко мне, умоляла, ждала! Но я не отзывалась. Признаюсь: я хотела наказать тебя. Мое отсутствие стало твоей мукой.

— Нет, не мукой, нет…

В конце концов, я ведь научилась жить без Афродиты. Я научилась обходиться без того, чего не испытала.