Елена Троянская

Теперь, кроме него, у меня никого нет, — говорила она так тихо, что я наклонилась, чтобы расслышать.

— Скоро у тебя родится сын, — сказала я.

— У моего сына нет будущего. Даже если мне удастся доносить его, Ахилл заколет его. А потом воздаст ему посмертные почести, как положено. Ты знаешь, как он поступил с моим отцом? — Она приподнялась на локтях и смотрела перед собой расширенными глазами, как раненое животное. — Он устроил ему пышные похороны! — Из ее груди вырвался хриплый смех. — Он возвел большой погребальный костер, и на него положил отца в царских доспехах, и велел мирмидонянам насыпать большой курган, и даже… — она смеялась, как помешанная, задыхалась от смеха, — даже приказал посадить рощу вязов вокруг могилы и объявил это место священным.

Так поступит этот почтительный воин и с Гектором, и с нашим сыном. Он убивает, а потом воздает почести убитому.

— Ахилл тоже смертен, — ответила я. — Смерть может настигнуть любого смертного случайно или в бою. Не будет же Ахилл убивать вечно. Я уверена, он никогда не войдет в Трою.

— Это всего лишь слова.

— Андромаха, ты так долго ждала этого ребенка. Мечтала о нем как о самом большом счастье! И если ты сейчас не одолеешь свою скорбь, считай, что Ахилл убил его — даже не приблизившись. Прошу, прими в себя силу своего отца и своих братьев: они завещали ее тебе. Будь мужественна, как все они, вместе взятые! Ты должна родить этого ребенка ради себя и ради Трои! — Я помолчала, не уверенная, слышит ли она меня. — Что, если именно ему предстоит отомстить за твою семью? Почему ты думаешь, будто он непременно погибнет от руки Ахилла? Может быть, наоборот!

Андромаха снова легла и закрыла глаза.

— Я буду думать о них, — шептала она. — Я обращусь к каждому и попрошу передать мне свое мужество. Нехорошо ему оставаться брошенным в лугах, как ненужный плащ. Спасибо, Елена, ты помогла мне понять, чего они хотят от меня.

Она слабо пожала мне руку.

Я велела ее служанкам сообщить мне о любом изменении ее состояния и, потрясенная, покинула дворец Гектора, быстрым шагом миновав общие залы, наполненные стенаниями и плачем.

На улице кучки людей метались по улицам, как испуганные овцы, которые пытаются спастись от льва. Но в отличие от овец бежать им было некуда: со всех сторон высокие стены, и люди перебегали с одной улицы на другую, с одного конца города на другой.

Они кричали и требовали Приама, чтобы он показался. Пусть старый царь выйдет и поговорит с ними, иначе они назовут царем Гектора.