Елена Троянская

По вкусу ли она тебе? Не думала, что тебе доведется ее отведать», — шептал мне знакомый голос.

«У меня не было времени привыкнуть к ней, — отвечала я. — Со временем привыкну».

«Я снова могу сделать мир цветным, — шептала она. — Я могу вернуть тебе Париса в одно мгновение».

«Мы должны полагаться на свои силы», — отвечала я, и хотя в глубине души мне хотелось крикнуть: «Да, верни мне его, пусти в ход свои чары!» — но я не допустила такого унижения себя и его.

«А все же ты этого хочешь, хочешь!» — дразнила она, и ее смех отдавался эхом в моем сознании.

Голос богини затих, и мои уши снова открылись для шума и гама: пирующие подходили поближе к мясу, которое резали на куски. Приам поступил правильно: он угощал людей в знак сочувствия к их горю. Жаль только, что кроме вкусной пищи им требовалось иное утешение, и он его дать не мог.

Завидев впереди Деифоба, я свернула в сторону. У меня не было ни малейшего желания не только разговаривать с ним, но даже здороваться. Пытаясь избежать встречи с Деифобом, я натолкнулась на Гиласа, который, как всегда, пытался не попадаться на глаза.

Поклонившись и пробормотав что-то почтительное, он растворился в толпе. Я продолжала бродить одна, чужая среди чужих, и никому не было до меня дела.

Чужая. Я всегда была в Трое чужая, если не считать Париса. Теперь и он отвернулся от меня, оставил бродить одну, чужую среди чужих.

Мне лучше уйти. Вернуться к себе во дворец. Я уже направилась к выходу. Я хотела остаться одна: лучше быть одной в пустой комнате, чем среди людей.

И тут я заметила в другом конце комнаты Геланора и резко повернула прочь от него. Он явно искал моего общества, но мне невмоготу было любое общество, даже его.

Завидев меня, он стал пробираться ко мне сквозь толпу, но я притворилась, будто не вижу его, и ускорила шаг. Я почти вышла на улицу — на меня уже повеяло холодным воздухом из-за колонн, — как услышала, что Геланор обратился с речью к собравшимся.

Это было немыслимо, в первое мгновение я подумала, что ошиблась.

Только царь и члены царской семьи имеют право держать речь перед народом во дворце. Но нет, это был голос Геланора. Постепенно шум затих, все головы обернулись к нему.

Геланор стоял рядом с Приамом. Рука Приама покоилась на его плече: царь как бы заранее одобрял слова своего советника и смотрел на него почти с нежностью.

Геланор начал издалека. Он заговорил о загадочном шпионе, который сумел проползти сквозь неприступные стены города.